Есть в истории русского флота победа, которая по всем меркам должна была бы стать легендарной. Тридцать первого ноября (по новому стилю) 1853 года эскадра Павла Нахимова вошла в Синопскую бухту и за четыре с половиной часа уничтожила турецкий флот, не потеряв ни одного корабля . Это было последнее крупное сражение эпохи парусного флота в мировой истории — после него паруса окончательно уступили место пару . И всё же Синоп не стал тем, чем стал для России Чесменский бой или Наварин. Причины этого лежат не в военном искусстве, а в том, что случилось после.
Победа, которая испугала не турок, а союзников
На бумаге всё выглядело триумфально. Турки потеряли более трёх тысяч человек убитыми и ранеными, около двухсот пленными, включая самого командующего Осман-пашу. Русские потери — тридцать восемь убитых и двести тридцать пять раненых . Ни один русский корабль не вышел из строя. Нахимов получил орден Святого Георгия второй степени, а Николай I написал ему: «Истреблением турецкой эскадры при Синопе вы украсили летопись русского флота новою победою, которая навсегда останется памятною в морской истории» .
Проблема была в том, что эта победа пришлась на Крымскую войну, которую Россия вела против Турции — но не против Англии и Франции. Синопский разгром вызвал в Лондоне и Париже не восхищение, а ярость. Британская пресса развернула кампанию, какой до тех пор не знала: Синоп называли «бойней», русских — «варварами», напавшими на мирный город. Карл Маркс в New York Daily Tribune писал о «вероломной и трусливой Синопской бойне» . Французские газеты использовали слово combat вместо bataille — «стычка» вместо «сражения», чтобы принизить масштаб .
И это сработало. В январе 1854 года английская и французская эскадры вошли в Чёрное море. В марте была объявлена война. Нахимов, по свидетельствам современников, не любил рассказывать о Синопе — не из скромности, а потому что понимал: эта победа заставит англичан употребить все усилия, чтобы уничтожить Черноморский флот . Он оказался прав. Через год Севастополь пал, а сам Нахимов погиб на Малаховом кургане.
Тень, в которой оказался Синоп
Вот здесь и начинается ответ на вопрос, почему Синоп остался в тени. Он оказался победой, которая привела к поражению. В исторической памяти такие события всегда неудобны: их трудно вписать в героический нарратив, не задаваясь вопросом о цене. Чесма, Наварин, Гангут — это победы, после которых империя расширялась. Синоп — победа, после которой империя едва не рухнула.
Советская историография пыталась решить эту проблему, акцентируя мастерство Нахимова и героизм моряков. И это правда: Синоп действительно был образцовым сражением. Нахимов атаковал двумя колоннами, что позволило сосредоточить огонь на турецких кораблях и береговых батареях одновременно. Русские артиллеристы продемонстрировали невиданную скорострельность: на «Ростиславе» из каждого орудия действовавшего борта было произведено от семидесяти пяти до ста выстрелов, тогда как в среднем по флоту — тридцать-семьдесят . Впервые в полной мере были применены бомбические пушки — те самые, что стреляли разрывными снарядами и могли уничтожать деревянные корабли одним попаданием . Это была не просто победа, а демонстрация нового способа войны на море.
Но даже это не сделало Синоп по-настоящему «народным» сражением. Причина проста: у него не было продолжения. Победа не привела к миру на условиях России. Она привела к тому, что война стала проигрышной. И память об этом оказалась сильнее памяти о четырёх часах огня в турецкой бухте.
Что осталось за кадром
Есть и ещё одна причина, по которой Синоп не стал таким же символом, как, скажем, Бородино. Он был слишком «флотским» — понятным морякам, но не массовому читателю. Парусные эскадры, колонны, бомбические пушки, бортовой залп весом в триста сорок четыре пуда против ста шестидесяти пяти у турок — всё это требовало технической подготовки, которой не было у обывателя.
Кроме того, Синоп был сражением, в котором Россия имела подавляющее превосходство, и об этом не всегда удобно говорить. Турки действительно сражались храбро — ни один корабль не спустил флага, пока не затонул или не загорелся . Но объективно их фрегаты с шестьюдесятью четырьмя орудиями не могли тягаться с русскими линейными кораблями, самый слабый из которых нёс восемьдесят четыре пушки, а три — по сто двадцать четыре . Синоп был не столько равным боем, сколько демонстрацией того, насколько русский Черноморский флот превосходил турецкий в выучке и артиллерии. Для пропаганды это годилось, для эпоса — меньше.
Почему это важно помнить
Синопское сражение осталось в тени не потому, что было забыто. Оно есть в учебниках, в нём есть День воинской славы, его изучают в военных академиях. Но оно осталось в тени как символ. Чесма и Гангут символизируют морскую мощь России. Синоп символизирует нечто более сложное: цену победы, которая оказалась слишком высокой, и прозорливость полководца, который это понимал ещё до того, как его наградили.
Нахимов не хотел говорить о Синопе. Это, пожалуй, самый точный итог. Человек, который выиграл последнее великое сражение парусного века, лучше всех понимал, что оно значит. И молчал.
Единственный налёт США на территорию СССР: чем закончилась атака Сухой Речки в 1950 году
Что на самом деле произошло с подводной лодкой «Курск»
Василий Сталин на фронте: как на самом деле воевал сын «вождя народов»
The post Последнее парусное сражение русского флота: почему оно осталось в тени» appeared first on Русская семерка.