Триумф потребления
Потребление преобладает над осмыслением — это главный признак происходящего сейчас в мире, и тренд этот очень негативный. Общество условно можно разделить на две категории — «цифровые аборигены» и «цифровые иммигранты». Первые получили доступ к неограниченному информационному потоку еще в школе, вторые приобщились к нему уже в сознательном возрасте. Временной водораздел между ними условно проходит в первые годы XXI века. Так сложилось, что именно молодежь оказалась под катком информационной революции: сначала на войну пришли смартфоны, а позже — искусственный интеллект. Разница между поколениями не во владении техникой, а в том, что иммигранты успели до гаджетов научиться медленному, сосредоточенному мышлению. Недооценивать влияние этой перемены нельзя.
Смартфон, обеспечивающий высокоскоростной доступ к любым ресурсам, изменил сам принцип осмысления. Если раньше для понимания требовалось отыскать и прочитать источник, то сейчас подавляющая часть всего нового и интересного подается в виде 2–3-минутных вертикальных видео. Отдельные эстеты позволяют себе видеообзоры и обучающие подкасты. Книги читают, само собой, почти исключительно «цифровые иммигранты», и делают они это в большей степени по привычке — так их учили в детстве. При этом чтение никогда не было простой перекачкой информации из текста в голову: оно тренирует удержание длинной цепочки рассуждений и внутренний диалог с автором. Видео же поставляет готовую картинку, снимая с человека самую трудоемкую часть работы — конструирование смысла.
Резонный вопрос — чего такого плохого скрывается в просмотре рилсов и видеообзоров? Достаточно много. Это настоящий информационный фастфуд, не требующий критического осмысления информации и «переваривания» сознанием. Информация заходит моментально, особенно когда она воспринимается в фоновом режиме. Очень многие сейчас взяли за моду слушать любимые подкасты и одновременно заниматься бытовыми делами. Некоторые даже успевают в это время читать, писать и готовиться к экзаменам. Таковы зумеры, способные заниматься несколькими делами синхронно и быстро переключаться с одного на другое.
Вот только внимание — ресурс ограниченный: параллельные занятия означают не удвоение производительности, а поверхностность и отсутствие глубокой переработки информации. К этому добавляем безумную скорость потребления. По статистике с видеосервисов, среднестатистическая глубина просмотра ролика составляет семь секунд. За это время можно успеть разве что поймать эмоциональное впечатление — но не осмыслить, не сопоставить и не запомнить. Если в развлекательной индустрии такие фокусы еще как-то приемлемы, то в образовании (в первую очередь в школьном) это приводит к катастрофе.
Ученик, хватающий всё по вершкам, не способен формулировать глубокие выводы, анализировать и выстраивать доказательства. А это напрямую влияет на запоминание: память хранит не просмотренное, а продуманное. Как с этим будет жить школа, пока непонятно, но ситуация явно лучше не становится.
Теперь о рекомендательных алгоритмах, которые выдают пользователю только интересующую его информацию. Вроде бы и хорошо — мы смотрим и читаем, что нам ближе. Только вот такой подход значительно сужает кругозор и зацикливает потребителя на одном продукте. Со временем на поиск новой информации человек тратит всё меньше усилий и перестает видеть альтернативные точки зрения, всё больше закрепляя свое мировоззрение — тем более что это так легко: алгоритмы вокруг выстраивают сугубо соглашательную картину. Это не недосмотр: платформы зарабатывают на удержании внимания, а согласие удерживает его надежнее, чем неудобная правда. У пользователя возникает ощущение, будто его мнение всегда поддерживается, что приводит к деградации эмпатии, умения вести диалог, слушать другую сторону и искать компромиссы. Мышлению же для развития нужен инородный материал — возражения и чужой опыт; мир, в котором все со мной согласны, в нем нечему учиться.
Проклятие нейросетей
Искусственный интеллект продолжает эрозию системы образования. Сначала он фактически отменил дипломные и курсовые работы в вузах, а сейчас принялся за школьное образование. Свежее наблюдение: начинающие исследователи на научно-практических конференциях применяют возможности ИИ для подтасовывания фактов и результатов. Например, могут на защите выставить фото того, как работают над проектом в лаборатории, хотя там ни разу не были. Это касается естественно-научных исследований; в гуманитарный сектор зараза пришла еще раньше, где сейчас вообще можно не работать — просто напиши правильный промт, и всё. Проблема глубже обмана: учебная работа ценна процессом, а не результатом — она тренирует искать, проверять, сомневаться и доводить замысел до конца. Когда результат добывается одним промтом, тренируется только навык составления промтов.
Искусственный интеллект в самое ближайшее время заменит для человека общение с себе подобными. Чат-бот всегда комплементарен, у него хорошее настроение, он не спорит (если его не просить) и постоянно поддакивает — зачем в такой сказке кто-то еще? Действуя по алгоритмам рекомендаций для пользователя, он еще больше сужает кругозор и фактически разрушает критическое мышление. Правило проверки информации как минимум по трем источникам уже никого не интересует.
Человек в итоге остается в герметичном цифровом пузыре, сам того не замечая. Но это не всё. Когда грань между офлайн- и онлайн-реальностью стирается, люди перестают критически оценивать выдачу алгоритмов и начинают одушевлять ИИ-системы. Незаметно происходит смена стиля общения: он становится похож на промпты для нейросетей — короткие императивные команды вместо живого разговора. Живой собеседник может возразить, обидеться или уйти — он и есть тренажер эмпатии; диалог же с ботом тренирует привычку получать желаемое одной командой. Как справедливо указывают авторы журнала «Образовательная политика»: «Последствия такого взаимодействия еще не видны и проявятся на горизонте 5–15 лет, когда сегодняшние школьники начнут занимать руководящие посты, влиять на экономику страны, принимать законы и обеспечивать нашу с вами безопасность». Невеселая старость ждет нынешних «цифровых иммигрантов», еще сохранивших базовые когнитивные функции и навыки критического мышления: взаимодействовать с ними будут люди, выросшие в диалоге с машиной, которая никогда не спорит.
Не секрет, что молодежь сейчас больше доверяет искусственному интеллекту. Больше, чем родителям, сверстникам, учителям и, очень похоже, чем себе. При этом слабое критическое мышление и, отсюда, отсутствие устойчивости к манипуляциям приводит к печальным последствиям. Зумеры перестают отличать правду от лжи — точнее, они видят только ту правду, которую им транслируют западные платформы ИИ. Никто же всерьез не верит, что школьники и студенты пользуются исключительно суверенными «Яндекс Алиса» и «Гига Чат»? Отечественные платформы в арсенале молодежи — скорее исключение из правил. Здесь важен и познавательный момент: учитель несет ответственность за то, чему учит, а нейросеть не отвечает ни за что — ее галлюцинации закладывают в сознание фактологические ошибки, которые затем тиражируются как очевидные истины.
Цифровое злоупотребление незаметно уничтожает мышление. Сегодня технологии доступны каждому, поэтому главным навыком человека становится не умение ими пользоваться, а способность вовремя от них отказываться. Люди должны четко разделять реальную пользу и слепую дань моде. Когда мы бездумно перекладываем рутину на цифровые инструменты, наши когнитивные функции атрофируются: мозг, лишенный тренировки, попросту разучивается думать и со временем деградирует. История уже давала подсказки: калькулятор вытеснил устный счет, навигатор — умение ориентироваться, теперь нейросеть берется вытеснить само рассуждение.
Вместе с этим обесценивается и сам естественный интеллект. Появилась опасная иллюзия, будто нейросети могут решить любую задачу. На практике же искусственный интеллект часто выдает псевдоинтеллектуальный «мусор» — уверенный тон при отсутствии содержания. Человек попадает в ловушку фальшивого разнообразия: вместо реального решения он тратит время на расшифровку сгенерированного бреда и перепроверку исходных условий. В итоге, чтобы получить качественный результат, нам все равно приходится возвращаться к экспертам, полагающимся на собственный живой ум, а не на алгоритмы. Парадокс в том, что экспертами завтрашнего дня должны стать сегодняшние аборигены — если успеют научиться думать самостоятельно и отличать правду от красивой генерации. Решит судьбу поколения не запрет техники, а способность взрослых вернуть детству и юности медленное, собственное мышление.