Солдаты 267-го Духовщинского полка в противогазах Зелинского — Кумманта. Первая мировая война; иллюстрация эпохи
У 6-й роты 217-го пехотного Ковровского полка до немецких окопов было около тридцати шагов. Немецкие огнемётчики поднялись на бруствер, земляной вал перед своим окопом, и направили струи в сторону русской траншеи. Дальности не хватило. Только несколько капель попали в бойницу и обожгли одного солдата. Ковровцы открыли огонь и через две-три минуты прогнали огнемётчиков.
Этот эпизод произошёл 27 октября по старому стилю, 9 ноября 1916 года по новому, у Скробовского ручья севернее Барановичей. Отпор 6-й роты был местным успехом. На других участках того же полка немцы приблизились к окопам, а у части защитников винтовки в решающий момент отказали. Земля и песок забили оружие во время обстрела.
Подробности боя известны из акта военной комиссии, которая вскоре после атаки опросила солдат, офицеров и врачей.
Позиция за ручьём
К началу боя русские передовые окопы находились на западном берегу Скробовского ручья. Резервы и артиллерия располагались восточнее. Северную часть позиции занимал 218-й пехотный Горбатовский полк. Южнее стоял Ковровский, ещё дальше — два батальона 322-го пехотного Солигаличского полка. Под удар попали все три части.
Русские окопы шли в несколько линий. Их связывали ходы сообщения. По этим соединительным траншеям можно было пройти из одной линии в другую под прикрытием. Местами у двух сторон было общее проволочное заграждение, а на отдельных отрезках позиции ковровцы ещё не поставили проволоку.
Расстояние между русскими и немецкими окопами менялось от участка к участку. Где-то их разделяли двести-триста шагов и огнемётчикам нужно было сначала подойти ближе. В других местах оставалось несколько десятков шагов, и немцы могли пустить в ход огнемёты почти со своего бруствера.
В ночь перед боем пришло предупреждение о том, что немцы собираются применить огнемёты. Некоторые командиры объясняли солдатам устройство незнакомого оружия по газетным описаниям и рисункам из журналов. В нескольких ротах Солигаличского полка запасли воду, чтобы тушить огонь. Солдатам советовали сбрасывать загоревшуюся одежду. Часть рот первой линии встретила огнемётную атаку без предупреждения.
Никто из опрошенных прежде не видел огнемётов в действии. Как с ними бороться, тоже знали плохо. Комиссия позднее усомнилась в пользе предупреждения. Оно усиливало тревогу, а солдаты по-прежнему плохо представляли себе, что делать при встрече с огнемётчиками.
Часы под обстрелом
В шесть утра немецкая артиллерия начала обстрел русских позиций. Первые часы она била главным образом по восточному берегу ручья, где стояли русские батареи. Около десяти немцы перенесли основной огонь на передовые окопы. Обстрел усиливался и постепенно разрушал позицию. Особенно сильно миномёты били по тем отрезкам первой линии, где русские и немецкие окопы были близко друг к другу. Под их огнём оказались передовые траншеи, укрытия и ходы сообщения.
Между полуднем и двумя часами дня немцы на некоторых участках трижды пытались выйти из своих окопов. Русские встречали их огнём из винтовок и пулемётов, по наступавшим била и артиллерия. Немцы каждый раз возвращались в свои траншеи. После каждой такой попытки они вновь обстреливали первую линию, прежде всего из миномётов.
К двум часам дня обстрел разрушил значительную часть передовых траншей и проволочных заграждений. Многие солдаты и офицеры уже погибли, другие оставались в уцелевших убежищах. Следить за тем, что происходило перед окопами, стало труднее. Между двумя и тремя часами немцы снова пошли в атаку по всему участку. На этот раз они применили огнемёты.
Где огнемётчикам приходилось подходить к русским окопам, защитники могли обстрелять их, пока струя ещё не доставала до траншей. После многочасового обстрела сделать это было труднее. В окопах стало меньше людей, способных стрелять, а часть винтовок забило землёй.
За дымом
Немецкий расчёт со спаренным огнемётом «Клейф», 22 июня 1916 года. Иллюстрация эпохи
Издали огнемётчиков трудно было отличить от наступавшей пехоты. Защитники видели, что немцы идут вперёд, и не сразу могли разглядеть, несут ли те огнемёт или гранаты. Опрошенные комиссией описывали группы по пять, семь или десять человек с одним огнемётом. Некоторые очевидцы видели в этих группах солдат с гранатами, ручными пулемётами или автоматическими ружьями.
Солдаты с гранатами могли идти впереди огнемётчика, по сторонам от него или позади. Сплошной цепи огнемётчиков по всему фронту не было. Защитники видели отдельные группы, которые шли к разным отрезкам окопов. За группами обычно шла пехота, хотя на некоторых участках Ковровского полка очевидцы её не заметили.
На подходе огнемётчики направляли струю в землю. Поднимался густой чёрный или сизоватый дым и скрывал группу. Под его прикрытием немцы проходили несколько шагов, затем снова били струёй в землю. Там, где окопы стояли близко друг к другу, дым появлялся почти сразу после выхода немцев из траншей.
Многие ковровцы приняли дым за начало газовой атаки и поспешили надеть противогазы. Когда замечали, что ветер дует в сторону немцев, маски снимали. По оценке комиссии, за это время огнемётчики успевали заметно приблизиться.
По свидетельствам, собранным комиссией, огнемётчиков видели на участках 1-й, 2-й, 6-й, 14-й и 16-й рот Ковровского полка. Одни очевидцы наблюдали их перед своими окопами, другие — уже внутри русских траншей.
Когда винтовка отказала
Ковровцы и бойцы Горбатовского полка стреляли по огнемётчикам из винтовок и пулемётов, бросали ручные гранаты. В первой линии к этому времени уцелело мало защитников, а ближайшие резервы могли помочь им не всегда. Винтовки, засыпанные землёй и песком, отказывали как раз тогда, когда по наступавшим требовалось вести плотный огонь.
Часть солдат искала исправные винтовки у раненых и убитых товарищей. Некоторые сменили по две винтовки, подбирая оружие, из которого ещё можно было стрелять.
Оставшись без исправной винтовки, некоторые ковровцы шли в контратаку. Они выходили из окопов навстречу огнемётчикам, пока те ещё не пустили в ход свои аппараты. Когда до немцев оставалось около тридцати шагов, по солдатам били струи огня или жидкости. Ковровцы отходили в свои окопы. Остановить продвижение огнемётчиков им не удалось.
Имена участников этих выходов в акте не названы.
У 6-й роты около тридцати шагов разделяли две траншеи. При контратаках примерно столько же оставалось до огнемётчиков, когда те били по солдатам, уже вышедшим из окопов. Комиссия позднее отметила, что такой выход давал огнемётчикам преимущество. Защитники сами сокращали расстояние до противника. Ковровцы выходили в контратаку после обстрела, который разрушил их окопы, вывел из строя товарищей и забил винтовки землёй.
Блиндаж третьей линии
Там, где огнемётчики добрались до русской позиции, они двигались вдоль окопов и направляли струи на оставшихся защитников.
В акте упомянут и случай в глубине обороны. В третьей линии, за двумя передними рядами окопов, немцы захватили около полуроты из состава 4-й роты Ковровского полка. Солдаты находились в блиндаже — укрытии, устроенном в земле и закрытом сверху. Комиссия привела этот эпизод, чтобы объяснить опасность больших укрытий с малым числом выходов. Когда в таком блиндаже собиралось много солдат, один или два огнемёта могли отрезать им путь наружу.
Окопы, пострадавшие от огнемётов, остались в руках немцев. Русские резервы попытались отбить их на следующее утро, 28 октября по старому стилю (10 ноября по новому). Комиссия установила два случая повторного применения огнемётов. В одном случае немцы пустили их в ход против двух рот 219-го полка, в другом — против батальона 321-го пехотного Окского полка.
Применение немецкого тяжелого огнемёта Grossflammenwerfer (Grof) во время Первой мировой войны на Западном фронте. Иллюстрация эпохи
После боя
Комиссию возглавлял генерал-майор Искрицкий. Военные специалисты и профессор Богуский обследовали части, опрашивали участников боя и врачей. Им поручили выяснить, как немцы применяли огнемёты, в каких условиях оружие давало результат и как защитникам ему противостоять. Акт датирован 12 ноября по старому стилю (25 ноября по новому), через шестнадцать дней после атаки.
Комиссия работала уже после эвакуации обожжённых. Потерянные окопы оставались у немцев, и осмотреть их было невозможно. Ход боя восстанавливали по рассказам участников.
По заключению комиссии, решающую роль в немецком успехе сыграл обстрел из орудий и миномётов. Огнемёты довершили поражение русских частей, уже ослабленных боем. Их действие сказывалось и на уцелевших в окопах, и на ближайших резервах. На участке Горбатовского полка раненые отходили в тыл и кричали, что немцы пускают огонь и окопы горят. Эти сообщения усиливали тревогу среди других бойцов.
Комиссия советовала беречь пулемёты до атаки пехоты, а винтовки протирать даже во время обстрела. Солдатам нужно было заранее показать, как выглядят огнемётчики и как они наступают. В бою полагалось следить за их появлением.
Случай с 4-й ротой комиссия учла в рекомендации о размещении резервов. Ближайшие резервы предлагалось держать во второй линии хотя бы редкой цепью. Бойцов следовало расставлять вдоль окопов на расстоянии друг от друга. В большом блиндаже с малым числом выходов огнемётчики могли отрезать путь сразу многим солдатам.
В 1919 году акт напечатали в «Военно-инженерном сборнике». Позднее опыт Скробовского боя разбирал военный историк Евгений Барсуков в труде об артиллерии русской армии.
Ковровцы стреляли по огнемётчикам, подбирали исправные винтовки, а после отказа оружия выходили в контратаки. Удержать позицию не удалось. Сопротивление продолжалось и тогда, когда привычный способ обороны — встретить наступающих огнём из окопа — для части солдат оказался уже недоступен.