Статьи из газеты "Волгарь" за 1914 - 1915 годы, посвящённые коррупции в нижегородской полиции.
Газета «Волгарь» №254, 17 сентября 1914 года
Вчера особым присутствием Московской судебной палаты в Нижнем Новгороде было рассмотрено большое дело бывшего секретаря городского полицейского управления. Петра Ивановича Угленкова, обвиняемого во мздоимстве, лихоимстве и взяточничестве во время службы его в указанной должности в 1910 – 1912 году.
Дело Угленкова началось по жалобе бывшего околоточного надзирателя Агнцева.
Это было во времена губернаторства в Нижнем Хвостова при полицмейстере Ушакове. Последний, мало отдавая времени службе, положился по показаниям свидетелей, на секретаря полицейского управления Угленкова. Угленков, пользуясь большим доверием полицмейстера, начал извлекать выгоду из своего положения, прежде всего из своих сослуживцев – полицейских чинов. Подчинённым, добиться аудиенции у полицмейстера было очень трудно, и все доклады шли через Угленкова. Если кто – нибудь из полицейских чинов возбуждал ходатайство о переводе, или повышении, необходимо было обратиться к Угленкову, и тот направлял дело. Но Угленков делал это не даром, а требовать себе подарки. Околоточному Агнцеву понадобилось устроиться в штат, Угленкову пришлось подарить серебряный подстаканник. Необходимо было оттянуть время ареста за один проступок Угленкову пришлось дать золотое кольцо с рубином. Возбудил Агнцев ходатайство о назначении в Ярмарку, Угленков потребовал за назначение золотую цепь. Так было и с другими чиновниками полиции. Угленков не додавал чинам полиции жалованья даже такие мелочи, как 30 – 50 копеек, говоря, что у него нет мелочи, и просил зайти в следующий раз. Но чины полиции не заходил, зная, что Угленков на отсутствие сдачи ссылается просто так. Не давать Угленкову подарки, раз он об этом намекал, нельзя было, потому, что это прежде всего отзывалось на службе чина полиции, ибо Угленков, пользуясь близостью к полицмейстеру мог доставить по службе большую неприятность. Своё положение Угленков утилизировал не только на чинах полиции, но и на обывателях.
По делу было вызвано до 40 свидетелей, которые на суде развернули следующею картину.
Свидетель Крысенков на суде показал, что в 1910 – 1911 годах он исполнял обязанности околоточного надзирателя. Приходилось ему получать наградные, из которых давал Угленкову по 3 рубля. Когда назначен был в Ярмарку, то Угленков потребовал самовар.
- Я самовар купить не мог, говорит свидетель, дорого стоит и мне е по сильно было. Я купил Угленкову только поднос. Не купить было нельзя, он имел влияние на высшее начальство и обидеть Угленкова тогда было рискованно для службы.
Мароханов. Угленков был у полицмейстера Ушакова близким человеком. К себе Ушаков чиновников не допускал, всё делалось через секретаря Угленкова. Назначения шли через Угленкова. Просил свидетель назначить его в Ярмарку. Угленков согласился и потребовал вексель на 200 рублей, который свидетель должен был оплатить по окончании Ярмарки. Свидетель на Ярмарку 1912 года не попал.
- Почему – же вы не попали на Ярмарку?
- Я думаю потому, что Угленкову другие дали дороже.
Просил Угленков у свидетеля ещё пряников, свидетель послал. Затем потребовал листового железа, но я уже не купил, добавляет свидетель, точно также отказал и в покупке ковра. Угленков выдавал чинам полиции жалованье и мелочь обыкновенно не додавал каждый месяц, говоря, что у него мелочи нет. Так было со всеми чиновниками.
В. Н. Покровский, бывший помощник пристава. Угленков брал и с него взятки. Брал провизией и деньгами. Брал даже за то, чтобы получить билет в разрешённый ему отпуск.
- Временами при полицмейстере Ушакове, говорит свидетель, были тяжёлые для чинов полиции. Нужно было побывать у полицмейстера Ушакова. Идешь, сначала встречаешь помощника полицмейстера Высоковского.
- Что вам надо? Спрашивает.
- Полицмейстера.
- Сейчас.
Пойдёт, повертится там с Угленковым и выходят оба с ответом: не принимает.
Тогда нужно было делать всё через Угленкова, а за это ему давать. Когда свидетель поговорил об этом с старшим советником губернского правления, то свидетеля едва не выслали за это из Нижнего Новгорода.
Павлинский, бывший помощник пристава, дал Угленкову 1/2 мешка муки. Угленков просил целый мешок муки, но свидетель этого сделать не мог. Угленков при всякой встрече напоминал:
- Что же ты мне давно ничего не пришлёшь?
И присылали, так, как отказать было невозможно, потому, что иначе попортит по службе.
Сорохтин, бывший помощник пристава сказал, что не давать Угленкову было нельзя. Не дать, то, что он просить жди попадёшь под арест, под штраф, а то и хуже. Полицмейстера мы не видели по месяцу и всё делалось через Угленкова. Свидетель по просьбе Угленкова присылал последнему окорока, грибы, обувь для него и его жены, конфеты и прочие.
Самосудов, служил в наружной полиции. Угленкова он просил о переводе его из одной части в другую. Угленков обещал и стал не додавать ему жалованья.
П. П. Сметанкин, свидетель владеет кинематографом, рестораном и мельницей. Задерживались иногда афиши для кинематографа, приходилось Угленкову давать. Попросил Угленков однажды муки, тоже пришлось дать. Однажды Угленков не додал ему 25 рублей из внесённого в депозит полицейского управления залог.
Четвёркин и Левичев, служившие в городской полиции, показали, что взяток с них Угленков прямо не требовал, но свидетель Левичев слышал от товарищей, что секретарь берёт. Четвёркин присылал Угленкову окорока. Левичев не дополучил однажды наградных 12 рублей.
Об этом же свидетельствуют: бывший околоточный Тихомиров, у которого Угленков, выдавая жалованья, удержал около 80 рублей, затем помощник пристава Титов, пристав 1 Кремлёвской части К. Н. Заруба, околоточный надзиратель Маврин, и о. об. Околоточного надзирателя Долгополов, который дал Угленкову 25 рублей, так как это, по выражению свидетеля, помогало при назначении чинов полиции в Ярмарку.
Алексеев дал Угленкову 10 рублей, прося посодействовать скорейшему получению разрешения на биллиард.
А. Г. Гоняеев владелец «Восточного Базара» дал 10 рублей Угленкову за то, чтобы последний не задерживал афиши и 10 рублей за написание одного прошения.
Русейкин, Анучин и Гагаев давали Угленкову за «любезность», чтобы он не задерживал бумаги.
Свидетель Гусев, письмоводитель Макарьевской части, дал Угленкову 10 рублей. По словам свидетеля, дело было так:
Угленков встречает его и просит, чтобы Гусев помог ему получить награду.
- Я на вас, сказал Угленков, буду просить 25 рублей награды, из коих вы мне 10 рублей отдадите, а то мне, говорил Угленков, самому о награде заговорить пока неудобно.
Свидетель согласился, расписался в получении 25 рублей, а получил всего лишь 15 рублей. Свидетель рассказал об этом своему приставу, и тот заявил Гусеву, что все 25 рублей назначены были ему, Гусеву, по просьбе пристава за его усиленные труды, и что Угленков таким образом, не имел права вычитать с него 10 рублей.
На предварительном следствии Угленков первоначально отрицал свою виновность, но затем дал «чистосердечные» показания. По его словам, бывший полицмейстер Ушаков тотчас по вступлении в должность спросил его, есть ли в полиции частные доходы, и на его ответ, что легальных доходов нет, а на взятки могут быть жалобы и можно попасть под суд, возразил:
«Теперь здесь свой губернатор (А. Н. Хвостов): если и будут жалобы, то дальше губернатора они не пойдут». Г. Ушаков стал постоянно брать у него деньги разными суммами и приказывать покрывать их «из числа доходов». Это вынудило и его в свою очередь брать деньги с обращавшихся к нему лиц. Что касается удержаний из жалования и наградных, то они делились также по приказанию полицмейстера.
Вчера на суде Угленков, не признал себя виновным, между прочим, объяснил, что деньги с чинов полиции он получал за те работы (отчёты по благотворительным спектаклям и т. п.), которые он исполнял за них.
На вопрос о виновности Угленков заявил, что он был поставлен в такое положение полицмейстером Ушаковым.
Покойный Ушаков брал у него казённые деньги, и случалось это довольно часто. Брал даже такие мелкие суммы, как 13 – 17 рублей.
Когда Угленков спросил Ушакова из каких средств пополнять эти заборы казённых денег, то Ушаков сказал:
- А ещё старый секретарь, надо суметь развить доход.
Вычеты с полицейских чинов и были установлены для пополнения казённых сумм. Ушаков из казённых сумм купил сыну в рассрочку велосипед у Глаузиуса, куплен был медвежонок и посажен в клетку для забавы детей полицмейстера и прочие.
Помощник пристава Померанцев показал, что он был сверх штата, жалованья не получал. Назначался в наряды в ресторан «Венеция». Там ему платили по одному рублю за дежурство и половину он должен был отдавать Угленкову, за т о, что Померанцева назначали в «Венецию». Чтобы выхлопотать место станового, за это требовалось Угленковым особая мзда.
Защищал Угленкова присяжный поверенный Д. Т. Овсеенко, обвинял товарищ прокурора палаты г. Добрынин.
Палата приговорила Угленкова к лишению всех особенных прав и преимуществ и заключению в арестантское исправительное отделение на 1 год 8 месяцев. Кроме того, палата постановила взыскать с Угленкова в пользу губернского земства 617 рублей и обратить в пользу земства два золотых кольца, найденных у Угленкова и золотую цепь. Вместе с тем палата постановила приговор этот представить на благоусмотрение Его Величества через министра юстиции.
Подготовил Радьков Андрей Георгиевич зам. директора Нижегородского музея холодной войны и истории города Горького 1946 – 1991 г. г. по научной работе.
Газета «Волгарь» №1, 1 января 1915 года
18 декабря в Новочеркасской судебной палаты рассмотрено дело бывшего Ростовского – на Дону, (ранее г. Балобанов занимал должность помощника нижегородского полицмейстера), обвеявшегося в мздоимстве и лихоимстве.
2 августа 1911 года в шантане «Марс» казначей ростовского городского полицейского управления Ярошенко, будучи в сильно нетрезвом виде, при удалении, по распоряжению полицмейстера Балобанова, назвал последнего «взяточником». По поводу того возникло административное дознание.
При допросе Ярошенко объяснил, что для обозвания Балобанова «взяточником» имел основание и в подтверждении сослался на злоупотребления, совершённый властью Балобанова. На следствии Ярошенко утверждал, что в 1911 году от управляющего шантаном «Марс» Галактионова, Балобанов ежемесячно получал 100 рублей и пользовался бесплатным угощением из театрального буфета, что обходилось театру каждый раз 25 – 50 рублей. Эти платежи и угощения производились в целях устранения притеснений со стороны полицмейстера при выдаче разрешений на выпуск афиш с новым репертуаром.
Кроме того, Ярошенко показал, что ему известно со слов содержателя шантана «Буфф», Гершойга о получении Балобановым от него взяток, при чём был указан случай получения от Гершойга, Балобановым 1000 рублей из сумм залога, внесённого в обеспечение расчёта с артистами.
Допрошенный Гершойг удостоверил, что взяток Балобанову никогда не давал, а когда Балобанов в 1910 году просил в заем 2000 рублей, то он предложил взять 1000 рулей из залога по театру, чем Балобанов и воспользовался после получения Гершойгом разрешения со стороны градоначальника. Долг этот ко времени устранения Балобанова от должности был уплачен Гершойгу в сумме 700 рублей.
На следствии бывший управляющий «Марса», Галактионов объяснил, что Балобанов взяток и вообще денег он не давал и никому об этом не говорил, а мог говорить лишь о том, что делали ему 50% скидки по театральному буфету.
Допрошенный на следствии в качестве обвиняемого Балобанов не признал себя виновным в мздоимстве и объяснил, что никаких взяток от управляющего «Марсом» Галактионова не получал и ему не за что было давать их, так как разрешение афиш о новых постановках на сцене театра зависело от градоначальника. Что касается получения 1000 рублей от Гершойгу эти деньги взял он в заём не по должности полицмейстера, а как личный знакомый.
Как на следствии, так и в суде Балобанов не признал себя виновным.
Г. Ярошенко показал, что он лишь «думал», что Балобанов берёт взятки, так как об этом говорили известные ему лица.
Свидетель Бориславский и Гершойг категорически утверждал, что Балобанову они никаких взяток не давали и бесплатных угощений из буфета шантана «Марс» не отпускали. Указание на «задабривание» Балобанова в целях устранения притеснения со стороны полицмейстера при выдаче разрешения на выпуск афиш с новым репертуаром – вымысел.
Свидетель доктор И. А. Татаркин показал, что он лично давал Балобанову заимообразно одну тысячу рублей на покупку дома и никогда и ни от кого не слыхал, что бы Балобанов когда – либо и от кого – либо брал взятки. Балобанов страдает астмой, давно состоит его пациентом и по роду болезни держится строгой диеты. Поэтому о пользовании Балобановым бесплатными угощениями из буфета «Марса» не может быть никакой речи.
Другие свидетели на суде Балобанова, как честного и безупречного чиновника.
Судебная палата, как сообщают местные газеты, после 10 минутного совещания вынесла Балобанову оправдательный вердикт.
Газета «Волгарь» №110, 25 апреля 1915 года
2 октября 1913 года Нижегородское губернское правление возбудило против бывшего пристава Макарьевской части Нижнего Новгорода Антона Салтруковича уголовное преследование по обвинению в вымогательстве.
На следствии допрошенная в качестве свидетельницы Биби – Гарифа Сафаргалеева, содержательница дома терпимости, показала, что в начале Нижегородской ярмарки 1911 года она была вызвана в Макарьевскую часть к приставу Салтруковичу, который потребовал с неё 200 рублей, заявив, что если Сафаргалеева уплатить ему эти деньги, то ни каких притеснений с его стороны не будет, и ей будет позволено «свободно торговать». По объяснению свидетельницы она предложила Салтруковичу 100 рублей, но пристав не согласился, и она была вынуждена уплатить требуемые 200 рублей.
В 1912 году, когда Сафаргалеева приехала на Нижегородскую ярмарку из Казани, где она проживала, она снова была вызвана к Салтруковичу, к которому отправилась со своим служащим Исмаилом Халитовым. На этот раз Салтрукович потребовал с неё 300 рублей, угрожая в случае неуплаты этих денег делать ей неприятности. В виду такого требования она дня через два – три вместе с Холитовым отнесла Салтруковичу 300 рублей.
В конце того же июля месяца один из посетителей ё дома заявил полиции о краже при чём Салтрукович объявил ей, что если она ему не даст ещё 600 рублей, то её дом будет закрыт и он вынуждена была уплатить приставу 600 рублей. Наконец летом 1913 года Сафаргалеева была снова вызвана Салтруковичем, потребовавшим с неё 1000 рублей. Она заплакала и стала говорить приставу, что в этом году пост «Ураза», длящийся целый месяц, приходится во время Ярмарки, почему посетителей будет мало. Салтрукович уступил её просьбам, сбавив 300 рублей.
- Если, сказал он Сафаргалеевой, ты уплатишь мне 700 рублей, то я разрешу тебе принимать посетителей до 4 – 5 часов утра, хотя разрешается только до 2 часов ночи.
700 рублей она уплатила Салтруковичу в два срока: 300 рублей 24 июля и 400 рублей 1 августа.
Служащий Халитов, допрошенный на следствии, показал, что по приезде в 1912 году на Нижегородскую ярмарку из Казани, он узнал, что дом терпимости Сафаргалеевой у которой он состоял управляющим, разрешено открыть лишь 17 июля. Тут же ему было передано дворником и ночным караульщиком, что Салтрукович вызывает к себе его Халитова и хозяйку. Халитов отправился к приставу и стал просить разрешить в публичном доме женщин, всего вместе со служащими около 40 человек, так как помещение их в другом доме грозило большими расходами. Сначала Салтрукович отказал, но когда Халитов предложил 100 рублей, обещал, что по приезде Сафаргалеевой поблагодарит его ещё, пристав взял эти деньги и дал разрешение. Дня через два после того Холитов был у пристава уже с хозяйкой и пристав потребовал с них ещё 300 рублей, обещая не чинить им за то ни каких притеснений. Дня через два деньги были Салтруковичу доставлены и переданы в его Халитова присутствии хозяйкой.
Из показания свидетеля городового макарьевской части Лимаев, в участке которого находились дома терпимости, устанавливается, что Сафаргалеева жаловалась ему, что, пристав Салтрукович вынуждает платить ему деньги.
Пристав Салтрукович, привлечённый к ответственности, виновным на предварительном следствии себя не признал, объяснив, что Сафаргалеева и Халитов обвиняют его по злобе за то, что он требовал от них исполнения всех правил, установленных для домов терпимости.
Вчера дело это слушалось в том же составе особого присутствия судебной палаты в Нижнем Новгороде. Защищал подсудимого присяжный поверенный А. Б. Заходер.
На судебном заседании пристав Салтрукович не признал себя виновным. Свидетельница Сафаргалеева – содержательница домов терпимости, свои показания, изложенные в обвинительном акте, подтвердила. Свидетель Халитов показание о данной приставу взятке суду не подтвердил и также, как свидетель городовой Лимаев, отозвался забывчивостью по давности времени.
Свидетели, вызванные со стороны защиты, дали показания, что, пристав Салтрукович никогда и ни каких взяток с них не брал.
Нижегородский полицмейстер А. В. Богородский, вызванный свидетелем, заявил, что в бытность его приставом Ярмарочного кадра он служил вместе с приставом Салтруковичем и о каких-либо взятках пристава ему, свидетелю, ничего неизвестно. Но Салтрукович имел особые отношения к бывшему полицмейстеру Ушакову, вследствие родственных связей.
............ский банк на своё имя 1000 рублей, Нижегородский купеческий банк под залог трёх акций выдал ему ссуду 2200 рублей и в Государственной сберегательной кассе на имя жены и детей было внесено несколько тысяч рублей.
Обвиняемый Салтрукович о средствах, хранившихся в банках, дал суду объяснения, что средства эти образовались от продажи имущества при переезде на службу в город Нижний Новгород и от получаемых служебных наград.
Товарищ прокурора Н. Н. Ульрих дополнил следствие суда справкой, что дело пристава Салруковича возникло случайно при допросе судебным следователем по важным делам свидетельницы Сафаргалеевой по делу секретаря полицейского управления П. И. Угленкова, обвиняемого в преступлении по должности. На этом допросе свидетельница заявила, что взаём Угленкову не давала, а брал с неё Салтрукович.
Приговором Московской судебной палаты коллежский секретарь Салтрукович признан виновным в вымогательстве и приговорён по лишении всех прав на один год в арестантское отделения, с взысканием в пользу уездного земства 1800 рублей. По обвинению в мздоимстве Салтрукович оправдан. Приговор этот судебная палата постановила представить через министра юстиции на усмотрение Его Императорского Величества.
Подготовил Радьков Андрей Георгиевич зам. директора Нижегородского музея холодной войны и истории города Горького 1946 – 1991 г. г. по научной работе.
Просмотров: 4
statehistory.ru в ЖЖ: