Двести лет, от Петра I до Февраля 1917-го, Русская церковь жила без патриарха, а её высший орган приносил присягу царю как своему «крайнему судии». Разбираемся, как государь стал начальником над епископами, что это означало юридически и почему сами русские архиереи в начале XX века называли такое положение «пленением».
Патриарх как «второй государь»
Отправная точка — 1700 год. Умер патриарх Адриан, и Пётр I, занятый войной со Швецией, не стал созывать собор для выборов преемника. Вместо этого он назначил «местоблюстителя патриаршего престола» — рязанского митрополита Стефана Яворского — и оставил этот временный порядок на двадцать с лишним лет. Фактическое решение откладывалось, а потом выяснилось, что оно уже принято.
Мотив Петра изложен в «Духовном регламенте» 1721 года, который для него составил псковский епископ Феофан Прокопович. Там прямо сказано, что простой народ «не ведает, како разнствует власть духовная от самодержавной», и видит в патриархе «второго государя, самодержцу равносильного или и больше его». Царь хорошо помнил историю патриарха Никона, который при отце Петра, Алексее Михайловиче, именовался «великим государем» и реально претендовал на равенство с монархом. Повторения Пётр не хотел. Регламент объяснял, что коллегиальное управление лучше единоличного: собор из нескольких архиереев не может ни бунтовать, ни кичиться, ни «склонить подданных на свою сторону» — рассуждение чисто политическое, не богословское.
Коллегия вместо патриарха
Так появилась Духовная коллегия, вскоре переименованная в Святейший Правительствующий Синод. Само название выдаёт замысел: это ещё одна коллегия в ряду Военной, Адмиралтейской, Иностранной — ведомство, часть государственной машины. Историк Павел Верховской, выпустивший в 1916 году фундаментальное исследование «Учреждение Духовной коллегии и Духовный регламент», показал, что Пётр и Прокопович прямо ориентировались на протестантские образцы: в лютеранских государствах Северной Европы князь считался верховным епископом своей территориальной церкви, и церковное управление было органом княжеской власти. Эту же мысль развивал позже американский историк Джеймс Крэкрафт в книге «Церковная реформа Петра Великого». Пётр взял чужую модель и приложил её к православию, которое ничего подобного не знало.
Ключевой документ — присяга членов Синода. Каждый архиерей, вступая в Синод, клялся: «Исповедую же с клятвою крайнего судию Духовной сей коллегии быти самого Всероссийского монарха, государя нашего всемилостивейшего». То есть высшей инстанцией церковного правительства признавался царь. Эта формула просуществовала до 1901 года, когда Синод её тихо отменил — но к тому времени она уже сто восемьдесят лет формировала сознание духовенства.
В 1722 году Пётр добавил к конструкции последнюю деталь — должность обер-прокурора Синода, светского чиновника, который должен был быть, по словам инструкции, «оком государевым и стряпчим о делах государственных». Поначалу это был скромный надзиратель; к XIX веку обер-прокурор превратился в фактического министра по делам церкви, докладывавшего императору напрямую, тогда как сами епископы такого права не имели.
Признали ли это восточные патриархи
Формально да. В 1723 году константинопольский патриарх Иеремия III и антиохийский Афанасий прислали грамоты, в которых признали Синод «возлюбленным во Христе братом» и наделили его патриаршими полномочиями. Историк Игорь Смолич в своём классическом труде «История Русской церкви. 1700–1917» отмечает, что для восточных патриархов, живших под турецкой властью и зависевших от русских субсидий, это было решение скорее дипломатическое, чем каноническое. Но оно позволило русской власти утверждать, что ничего неправославного не произошло: просто одного патриарха заменил собор епископов, а такая форма церковной истории известна.
Оговорка в том, что грамоты признавали Синод — а не царя над Синодом. Об обер-прокуроре и присяге «крайнему судии» в них не говорилось ни слова.
Откуда взялось слово «глава»
Юридически царь был назван главой Церкви только один раз, и то косвенно. В 1797 году Павел I, издавая Акт о престолонаследии, указал, что наследник престола не может исповедовать иную веру, «потому что государи российские суть главою Церкви». Фраза была вставлена как аргумент, но получила самостоятельную жизнь. Когда при Николае I Михаил Сперанский готовил Свод законов, эта формулировка попала в примечание к статье 42 Основных государственных законов (в редакции 1906 года — статья 64).
Сама же статья была сформулирована осторожнее: «Император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святой благочиния». Следующая статья уточняла: «В управлении церковном самодержавная власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода, ею учреждённого». Обратите внимание на слова «ею учреждённого»: закон прямо называл Синод созданием царской власти.
Итак, строго по закону император не был первосвященником и не совершал богослужений, не рукополагал, не определял догматы. Но он назначал членов Синода, утверждал епископов, через обер-прокурора контролировал каждое решение и мог отменить любое из них. По существу это и есть глава — в том смысле, в каком король возглавляет министерство.
Как это выглядело на практике
Пётр заставлял священников доносить о преступных замыслах, услышанных на исповеди, — это записано в «Прибавлении» к «Духовному регламенту». Екатерина II в 1764 году отобрала у монастырей земли вместе с миллионом крестьян и перевела духовенство на казённое жалованье, превратив его в ещё одно сословие на службе. Николай I считал Церковь ведомством православного исповедания — такое наименование синодальная канцелярия носила официально. Александр III и Николай II четверть века держали во главе этого ведомства Константина Победоносцева, который управлял епископатом как губернаторами, перемещая архиереев с кафедры на кафедру по собственному усмотрению.
Историк Сергей Фирсов в книге «Русская церковь накануне перемен» приводит показательный эпизод: когда в 1905 году члены Синода попытались поднять вопрос о созыве Поместного собора и восстановлении патриаршества, Николай II ответил, что считает это «невозможным осуществить в переживаемое ныне тревожное время», и отложил дело на неопределённый срок. Епископы сами не имели права собрать собор — на это требовалась воля государя. Это и есть самая точная иллюстрация, кто кем управлял.
Почему Церковь это терпела
Ответ прост и неприятен: у неё не было выбора. Пётр сломал старый порядок, не спрашивая ни собора, ни патриархов. После него любой архиерей, выразивший несогласие, рисковал кафедрой или монастырской тюрьмой, как ростовский митрополит Арсений Мацеевич, протестовавший против екатерининской секуляризации и умерший в заключении под именем «Андрея Враля». Через поколение-два духовенство уже не помнило другого положения. Церковь получила защиту от иноверцев, монополию на миссионерство, государственное жалованье и статус господствующей веры — а взамен отдала самостоятельность.
Богослов и историк Георгий Флоровский в «Путях русского богословия» назвал петровскую реформу не секуляризацией, а, напротив, «огосударствлением» Церкви: государство не отделило её от себя, а поглотило. Отсюда и парадокс, который заметили уже современники: в самой православной империи мира Церковь была наименее свободна.
Конец синодального строя
Цепь разорвалась с падением монархии. Уже в марте 1917 года обер-прокурор Временного правительства Владимир Львов удалил из Синода победоносцевских архиереев, а в августе открылся первый за двести с лишним лет Поместный собор. 5 (18) ноября 1917 года, когда в Москве ещё не остыли следы уличных боёв, жребием из трёх кандидатов был избран патриарх Тихон. Церковь вернула себе главу в тот самый момент, когда потеряла государя, — и очень скоро выяснилось, что новая власть считает её не ведомством, а врагом.
Так что ответ на вопрос в заголовке состоит из трёх частей. Царь стал главой Церкви потому, что Пётр I испугался второго Никона и скопировал протестантскую модель. Он оставался главой потому, что закон закрепил это положение, а епископы присягали ему как судии. И он перестал им быть не по решению Церкви, а потому что исчез сам.
Единственный налёт США на территорию СССР: чем закончилась атака Сухой Речки в 1950 году
Что на самом деле произошло с подводной лодкой «Курск»
Василий Сталин на фронте: как на самом деле воевал сын «вождя народов»
The post Почему до революции главой Русской православной церкви являлся царь appeared first on Русская семерка.