5 ноября в России отмечают День военного разведчика. Эта служба не терпит огласки, и ее высшая оценка — предотвращенные катастрофы и смятение в рядах врага. Летом 1941 года советские разведчики действовали почти вслепую: без надежной связи, актуальных карт и достаточного числа переводчиков — против слаженной военной машины вермахта. Но уже к началу зимнего контрнаступления под Москвой ситуация изменилась. Наладилась радиосвязь, выросла выучка групп, а штабы наконец начали получать точные данные о противнике — разведка стала настоящими глазами фронта. «Лента.ру» рассказывает, как бойцы невидимого фронта перехватили инициативу в битве за столицу и заставили абвер играть по их правилам.
Тени над Москвой
Осень 1941 года. Немцы рвутся к Москве. Угроза захвата столицы настолько высока, что в городе начинается эвакуация предприятий и правительственных учреждений. За рубежом многие убеждены, что СССР доживает последние недели. Уверено в скором триумфе и командование вермахта — Берлин всерьез планирует провести 7 ноября парад на Красной площади, встретить в Москве Новый год, а затем сровнять город с землей.
Немецкие войска пересекают советскую границу
Фото: Public Domain
Уже в первые месяцы войны руководство Разведуправления Генштаба признало: войсковая разведка действует разрозненно и не обеспечивает командиров необходимой информацией. Ошибки приходилось исправлять на ходу, когда земля под ногами горела.
По словам историка Игоря Судленкова, к началу войны у командиров не было базовых вещей: актуальных справочников по составу и вооружению частей вермахта, переводчиков и даже утвержденных методик допроса военнопленных.
В Германии ситуация была принципиально иной. Любые масштабные операции вермахта в Европе предварялись не менее масштабной работой абвера — и вторжение в Советский Союз не стало исключением.
Германская разведка приложила максимум усилий, чтобы собирать данные о военном потенциале нашей страны, об экономическом, военном и так далее. Об отношениях между народами СССР
Сергей ПоплавскийНаучный сотрудник Института военной истории
Радист абвера за работой
Накануне 22 июня 1941 года немецкая авиация вскрыла места дислокации советских частей и аэродромов, радиоразведка перехватывала переговоры штабов, а разведгруппы за линией фронта уточняли оборону, переправы и маршруты. Опираясь на эти данные, вермахт летом и осенью 1941-го рвался к Москве.
Красной армии требовалось совершить невозможное: в хаосе отступления с нуля перестроить собственную службу информации и научиться читать замыслы врага раньше, чем он отдаст приказ.
Урок на Днепре
На подмосковной станции Сходня развернули учебный центр по подготовке разведчиков. Первую роту набрали из активистов столичных предприятий и спортсменов.
Новобранцам выдали обмундирование и маскхалаты «амеба», известные с 1938 года. Теперь им предстояло в кратчайшие сроки научиться главному: как расположиться на переднем крае, оставаясь незамеченными, как засечь огневые точки противника и точно нанести их на карту. Дальность до цели на первых порах определяли без биноклей и дальномеров — по вытянутой руке и простой формуле.
Обучение занимало от нескольких недель до нескольких месяцев. Молодежь горела желанием работать в разведке и помогать своей стране и армии.
Но фронт не мог ждать выпускников. Учиться приходилось прямо в бою — и первый по-настоящему удачный урок случился на Днепре.
В середине июля 1941 года вермахт стремительно продвигался к Москве через Белоруссию. Командующему 63-м стрелковым корпусом Леониду Петровскому поставили задачу остановить противника в районе Рогачева и Жлобина. Для этого требовались точные сведения о силах наступающих соединений.
Накануне удара разведывательная группа из пяти бойцов перешла линию фронта. Несмотря на острый дефицит средств связи в армии, группе передали носимую радиостанцию.
Радиосвязь была в зачаточном состоянии. Во-первых, ее было мало в 1941 году. А когда наступил «День М», то есть всеобщая мобилизация, то количество подразделений увеличилось в десятки раз — тем более не стало радиостанций. Да что там радио — винтовок не хватало
Евгений ЖдановичДиректор Музея радиосвязи двух мировых войн имени Валерия Громова
Командир 4-го воздушно-десантного корпуса полковник Александр Казанкин и бригадный комиссар Василий Оленин принимают донесение разведчика.
Фото: Евгений Бордуков / РИА Новости
Радист передал координаты немецких частей и данные об их перегруппировке. 13 июля корпус Петровского форсировал Днепр, выбил противника из Рогачева и Жлобина и освободил десятки окрестных сел. На фоне катастрофического лета 1941-го это был редкий успех — и наглядное доказательство того, что точные разведданные в нужный момент решают исход боя.
Красная армия на практике отрабатывала новые методы сбора тактической информации непосредственно на передовой.
«Бранденбург-800» против части 9903
Параллельно с развитием войсковой разведки Ставка создавала структуры для работы в оперативном тылу противника. Еще в 1939-м абвер развернул специальное подразделение «Бранденбург-800», укомплектованное бойцами со знанием языков и навыками парашютного десантирования.
Советским ответом стала воинская часть № 9903 — центр подготовки диверсантов при разведотделе штаба Западного фронта, созданный еще в июне 1941-го. Вскоре ее возглавил майор Артур Спрогис, он же «майор Артуро».
Он организовывал партизанские операции еще в Испании. Подготовку личного состава по минно-подрывному профилю курировал полковник Илья Старинов. Он войдет в историю как «патриарх диверсий» и даже «дедушка русского спецназа».
Программа подготовки базировалась на опыте боевых действий в Испании и на Карельском перешейке. Курсанты изучали тактику ночных рейдов, вывод из строя проводных линий связи вермахта, минирование дорог и штурм штабных колонн.
Отдельное внимание уделялось захвату пленных. Как отмечал историк Игорь Судленков, разведчиков целенаправленно обучали определять командный состав по знакам различия, элементам формы вермахта и войск СС.
За время битвы за Москву часть 9903 подготовила 50 боевых групп, совершивших 89 рейдов за линию фронта. Некоторые группы выходили по два-три раза. В их задачи входило разрушение инфраструктуры снабжения и сбор данных о перемещении немецких резервов.
Старший лейтенант Артур Спрогис и Елизавета Паршина
Фото: Public Domain
В состав этих групп отбирались бойцы-добровольцы комсомольского возраста, среди которых была Зоя Космодемьянская. Ей, как и сотням других, предстояло научиться тому, чему не учат в мирной жизни: уходить от погони, работать без связи, принимать решения там, где не будет ни приказа, ни подсказки. Она вела опасную работу — поджигала дома, где базировались немцы.
В конце ноября 1941 года во время выполнения боевой задачи Зоя попала в плен, подверглась допросам и была казнена, отказавшись раскрыть координаты и численность диверсионной группы.
Перед смертью она призвала дальше бороться с оккупантами. А немцам сказала:
Немецкие солдаты! Пока не поздно, сдавайтесь в плен. Сколько нас ни вешайте, но всех не перевешаете, нас 170 миллионов
Комсомольский билет Зои Космодемьянской
Фото: Public Domain
Действия подразделений части 9903 обеспечили штаб Западного фронта регулярными сведениями о сосредоточении резервов вермахта на ближних подступах к Москве.
Сколько стоит голова русского разведчика?
Зимой 1941 года в немецком тылу действовало уже свыше ста диверсионно-разведывательных групп. Одним из самых результативных командиров стал лейтенант Григорий Герчик: за войну он восемь раз успешно уходил за линию фронта. Впервые — уже в июле 1941-го, когда его группа напала на немецкий штабной автобус и захватила документы.
В мае 1942 года Герчика забросили в Белоруссию. Вокруг его группы быстро вырос партизанский отряд: к июню в нем было около сорока человек, а дальше он, по словам самого командира, «оброс как снежный ком». Отряд громил немецкие колонны, и противник оценил это по-своему — разбросал листовки с обещанием 50 тысяч марок за голову командира. Для сравнения: за Сидора Ковпака, одного из самых известных партизанских командиров, давали вдвое больше.
Пока разведчики и партизаны работали во вражеском тылу, радиоразведка тоже не дремала.
Эфир против абвера
С первых дней войны государство взяло под жесткий контроль информационное пространство: у населения массово изымались радиоприемники, а их производство было переориентировано на нужды фронтовой связи. Параллельно промышленность наращивала выпуск специализированных станций для радиоразведки, а в войсках появились отдельные подразделения радиопеленгации и перехвата.
К зиме 1941-го ситуация кардинально изменилась. Если летом советская разведка действовала разрозненными группами, то к началу контрнаступления под Москвой она представляла собой эшелонированную систему, работавшую в немецком тылу на глубине до 200 километров.
«Они вели наблюдение, захватывали пленных, образцы документов, затем образцы вооружения, могли осуществлять диверсионные акты, а также вести опрос пленных или перебежчиков», — отмечал историк Валерий Маковский.
К декабрю 1941-го Генеральный штаб располагал подробными данными о дислокации и перемещениях частей противника. Впервые с начала войны советское командование смогло точно нанести на карту оперативную обстановку — и на этот раз внезапность оказалась на советской стороне.
Благодаря именно данным разведки был выбран момент перехода в решительное контрнаступление. Это не спонтанное решение высшего руководства: это данные стратегической разведки, данные фронтовой разведки и войсковой разведки. Абвер в борьбе разведок проиграл
Игорь СудленковИсторик
Брошенная военная техника немецко-фашистских войск после отступления
Фото: Федор Левшин / РИА Новости
5 декабря 1941 года Красная армия перешла в контрнаступление под Москвой, отбросив врага от столицы на 100-250 километров. Масштабное сражение выиграла не только масса войск и техники, но и система всеобъемлющей разведки, обеспечившая советское командование точным знанием поля боя. Москва была спасена.
Подвести немцев под «Монастырь»
Военную разведку тем временем перестраивали на ходу. В феврале 1942 года Разведуправление было преобразовано в Главное разведывательное управление (ГРУ), а осенью его вывели из Генштаба и подчинили напрямую наркому обороны, то есть лично Сталину. Войсковую разведку при этом передали отдельному управлению Генштаба.
Победа под Москвой была лишь первым шагом. Следующий шаг сделала контрразведка НКВД: если фронтовые разведчики вернули советскому командованию понимание реальной обстановки, то контрразведчики заставили абвер смотреть именно туда, куда было выгодно Советскому Союзу. С лета 1942-го к операции подключилось ГРУ.
Центральной фигурой этой сложнейшей оперативной комбинации стал Александр Демьянов — инженер дворянского происхождения, сотрудничавший с советской разведкой с 1929 года под псевдонимом «Гейне». Демьянов вращался в московских богемных кругах, а к оперативной разработке были подключены его супруга и тесть — авторитетный кремлевский врач. Еще до начала войны Демьянов сумел наладить контакт с представителями германской разведки. По версии Павла Судоплатова, руководившего операцией, немцы считали его ценным информатором под кодовым именем «Макс»
Александр Демьянов
Фото: svr.gov.ru
17 февраля 1942 года Демьянов перешел линию фронта и «сдался» немцам, назвавшись эмиссаром законспирированной монархической организации «Престол». Несмотря на допросы, проверку через архивы белоэмигрантских центров и инсценировку расстрела, руководство абвера поверило агенту. Вскоре его перебросили обратно в Москву с рацией и шифрами.
Так началась операция «Монастырь» — одна из самых длительных и результативных радиоигр Великой Отечественной войны. По каналам несуществующего монархического подполья советская сторона несколько лет передавала противнику дозированную и тщательно выверенную дезинформацию. Эти сведения влияли на стратегические решения вермахта в период Сталинградской битвы и сражения на Курской дуге в частности.
Операция «Монастырь» продолжалась до августа 1944 года, после чего органично переросла в новую радиоигру — «Березино». За это время советские чекисты вскрыли и обезвредили более полусотни кадровых разведчиков и диверсантов абвера, многих из которых перевербовали и включили в цепочку дезинформации. Достаточно сказать, что глава абвера Вильгельм Канарис считал Демьянова очень ценным агентом, не подозревая, какую свинью ему подложили. А в самом абвере к тому времени давно зрел заговор против Гитлера, но это уже другая история.
Итог же этой всей невидимой борьбы наглядно отражают две цифры:
В битве за Москву пятьдесят диверсионно-разведывательных групп части 9903 вернули советскому штабу стратегическое «зрение».
В ходе операции «Монастырь» пятьдесят перехваченных агентов окончательно ослепили абвер.
На переломных этапах войны исход генеральных сражений решался не только на передовой — победу обеспечивала слаженная и ювелирная работа фронтовой разведки и контрразведки.
***
Профессиональный праздник — День военного разведчика — был официально учрежден 12 октября 2000 года приказом № 490 министра обороны Российской Федерации Игоря Сергеева. Праздничная дата — 5 ноября — приурочена к созданию в 1918 году Регистрационного управления Полевого штаба Красной армии, ставшего прямым предшественником ГРУ. Указом Президента РФ от 31 мая 2006 года этот день закреплен в календаре памятных дней Вооруженных Сил страны.
Хотя официальный статус праздник получил относительно недавно, отечественная разведка имеет многовековую историю: еще в 1549 году с созданием Посольского приказа при царе Иване Грозном в государстве начался централизованный сбор стратегических и военных сведений.
5 ноября свой праздник отмечают кадровые разведчики, ветераны подразделений специального назначения и члены их семей — те, кто обеспечивает безопасность страны. Их девиз: «Выше нас только звезды».