Второй после Сталина. Он годами сохранял верность вождю, но оставил после себя 500 рублей. Как сгорал на глазах несгибаемый Молотов

40 лет назад, 8 ноября 1986 года, тихо и незаметно ушел из жизни один из главных политических деятелей в истории СССР — Вячеслав Молотов. Ему было 96. В стране уверенно набирала силу гласность, и бывшего главу советской дипломатии стало модно обвинять во всевозможных грехах прошлого — ему припоминали и подпись на расстрельных списках, и переговоры с Гитлером, и защиту Сталина. Однако Новодевичье кладбище все равно не могло вместить всех желающих проститься с Молотовым. Он совмещал руководство правительством СССР и внешнеполитическим ведомством, подписывал пакт о ненападении с нацистами, а после начала войны выстраивал отношения с союзниками. Он годами сохранял верность Сталину, несмотря на понесенные обиды, и защищал его имя даже тогда, когда в СССР разворачивалась кампания по развенчанию культа личности. «Лента.ру» — о старом и несгибаемом большевике.

***

Адольф Гитлер сидел за письменным столом, установленным в огромном зале имперской канцелярии. Рукав его гимнастерки охватывала красная повязка с черной свастикой. На груди красовался железный крест. Приветствуя главу советской дипломатии Вячеслава Молотова, прибывшего на важные переговоры, фюрер выкинул руку в нацистском салюте. Из приоткрытого окна веяло осенней прохладой, на дворе стоял ноябрь 1940 года.

Беседа началась с длинного монолога Гитлера. Смысл его рассуждений сводился к тому, что Англия уже разбита и ее окончательная капитуляция — лишь вопрос времени. Скоро, уверял Гитлер, эта страна будет уничтожена с воздуха.

После этих слов хозяин кабинета выразительно посмотрел на своего гостя. Глаза Гитлера горели, он переходил к главной мысли своего монолога: после неизбежного краха Великобритании останется ее «бесконтрольное наследство» — разбросанные по всему Земному шару осколки империи.

Как выяснилось, нацисты уже наметили сферу своих интересов. По их задумке к Германии и Италии отходили британские владения в Европе и Африке, тогда как Япония претендовала на территории в Восточной Азии. СССР предлагалось «забрать» земли к югу от советской границы в направлении Индийского океана. На этих словах Молотов перебил Гитлера, заметив, что он не видит смысла обсуждать подобные комбинации. Нарком пояснил, что хотел бы поговорить о вопросах коллективной безопасности в Европе. Его также интересовали причины появления немецких войск в Румынии и Финляндии без консультации с Москвой.

Никак не реагируя на это замечание, Гитлер продолжил излагать свой план раздела британского «наследства». Беседа приобретала странный характер, немцы будто не слышали, что им говорят.

«Гитлер вновь и вновь пытался перевести разговор на выдвинутые им проекты передела мира, всячески стараясь связать советское правительство участием в обсуждении этих сумасбродных планов», — вспоминал участник переговоров с советской стороны Валентин Бережков.

Беседа длилась два с половиной часа. Внезапно Гитлер посмотрел на часы и предложил продолжить на следующий день. Молотов пригласил его на прием в посольство СССР, запланированный на вечер. Фюрер обещал подумать, но не явился, показав, что не доволен ходом переговоров.

Вместо себя Гитлер отправил Германа Геринга и Рудольфа Гесса. Едва разлили шампанское по бокалам, как раздался вой сирен — британские самолеты прилетели бомбить Берлин. Смущенные лидеры нацистской партии поспешили в укрытие.

На следующий день Гитлер затянул старую песню о разделе Британской империи. Молотов с иронией спросил: если Англия уже разбита, то кто же тогда бомбил столицу Третьего рейха вчерашним вечером? Воцарилась напряженная тишина. Фюрер заявил, что, по его мнению, тема беседы исчерпана и быстро покинул зал, приказав Риббентропу завершить переговоры. Так закончилась последняя встреча советской делегации с Гитлером.

«Человек выдающихся способностей»

Этот человек, безусловно, занимает особое место в отечественной истории. Он родился при Александре III, руководил страной при Иосифе Сталине, оппонировал Никите Хрущеву (неудачно) и умер при Михаиле Горбачеве.

Левыми идеями юный Вячеслав Скрябин проникся, общаясь с одноклассниками и тайком бегая на митинги, организованные казанским комитетом РСДРП. В партию большевиков выходец из Вятской губернии (ныне Кировская область) вступил летом 1906 года. В апреле 1913-го был арестован и отправлен в ссылку в Сибирь, в Иркутскую губернию, откуда в мае 1916 года бежал, отсиделся под Казанью и нелегально перебрался в Петроград. Примерно в то время он начинает на постоянной основе использовать псевдоним — Молотов.

«Как становились революционерами? Сам Молотов говорил, что к революционной деятельности его подтолкнуло в первую очередь чтение художественной литературы, — отмечает его внук, историк и депутат Вячеслав Никонов. — Трогательная забота о "маленьком человеке", размышления о никчемности жизни, задавленной нищетой и чиновничьим произволом, искания лучшей доли бередили сердце, заставляли его кипеть возмущением против существующих порядков».

Его взгляды сформировались после прочтения Маркса, Энгельса, Каутского, Ницше, труды которых юный Скрябин постигал вместе со своим закадычным другом Александром Аросевым, будущим видным революционером и отцом народной артистки РСФСР Ольги Аросевой.

Связка Молотова с Иосифом Сталиным начала складываться летом 1917 года. Поводом для ее появления стала проблема жилья в Петрограде. Молотов, проживавший в трехкомнатной квартире вместе с товарищем, приютил сначала Ивара Смилгу с женой, а затем и Сталина. После октябрьского переворота Молотов возглавил Совет народного хозяйства Северной области с центром в Петрограде.

В 1920-м он уже один из руководителей советской Украины, куда Ленин и Сталин отправили его как своего проверенного человека. Внутри партии набирала силу оппозиция во главе со Львом Троцким. Перед Лениным маячила угроза утраты контроля над партийным аппаратом и Красной армией, стороны готовились к тяжелой борьбе. В этой ситуации Молотову поручалось обеспечить безусловную поддержку ленинской линии на Украине.

«Решающим для столь быстрого карьерного взлета Молотов называл вмешательство Ленина и в особенности Сталина, которым в тот момент по внутрипартийным причинам остро нужны были на ключевых постах не подверженные оппозиционным настроениям люди», — пишет Никонов в своей книге «Жемчужина советского правительства».

Судя по всему, старшие товарищи остались довольны проделанной Молотовым работой. Его отношения со Сталиным по возвращении в Москву только упрочились. Две семьи жили в одном здании в Кремле и по вечерам захаживали друг к другу в гости. Их жены Надежда Аллилуева и Полина Жемчужина стали ближайшими подругами.

Когда жизнь супруги Сталина трагически оборвется, именно Жемчужина станет де-факто первой леди СССР, будет выполнять в этом качестве важные представительские и дипломатические функции.

Молотов же в 40 лет становится главой советского правительства. Правда, даже столь высокое положение не позволило ему заступиться за друга детства Аросева, который в 1920-1930-е служил послом в разных странах Европы. За это его впоследствии попрекала дочь дипломата, звезда кинолент «Берегись автомобиля» и «Старики-разбойники» Ольга Аросева: всесильный Молотов даже не попытался спасти ее отца от расстрела в 1938 году, хотя в старости признавал, что не верил в его вину и не считал своего друга «врагом народа».

«В иконостасе советских вождей 1930-1940-х годов Молотов прочно занимал второе после Сталина место, — объясняет «Ленте.ру» историк-архивист Леонид Максименков. — Его неизменно называли "ближайшим соратником и другом" и "лучшим учеником товарища Сталина". В газетных и радиоотчетах его имя всегда шло непосредственно после Сталина».

После отставки ветерана дипкорпуса Максима Литвинова именно Молотов 4 мая 1939 года был назначен новым наркомом иностранных дел, одновременно оставаясь и премьером — это второй случай совмещения двух ответственных постов в отечественной истории после Бориса Штюрмера, который перед крахом Российской империи несколько месяцев 1916 года был одновременно главой правительства, министром иностранных и внутренних дел.

Олицетворением нового курса стало подписание пакта о ненападении с Германией и секретных протоколов к нему, а также Договора о дружбе и границе между СССР и Германией, напоминает историк Максименков. Под всеми этими документами стоит подпись Молотова.

«Интересен механизм реализации этого курса, то, какие инструменты использовал Сталин для достижения главной цели — не втянуть СССР в пожар мировой войны, — рассуждает Максименков. — Тайные переговоры с Берлином и одновременно явный прием военной делегации Англии и Франции в Москве. Прекращение антигитлеровской пропаганды в советской печати и в то же время щедрая оплата очередного антифашистского кинопроекта — экранизации романа Лиона Фейхтвангера».

Переговоры между делегациями Англии, Франции и СССР проходили в Москве весной и летом 1939 года. По свидетельству очевидца событий Валентина Бережкова, советское правительство выступало за создание системы коллективной безопасности и организации совместного отпора фашистской агрессии, тогда как «западные державы неизменно уклонялись от соглашения и ставили всякого рода препоны, стремясь не допустить договоренности, хотя обстановка в Европе все более осложнялась».

«Летом 1939 года стало очевидным, что западные державы думают лишь о том, как бы изолировать Советский Союз и направить агрессию Третьего рейха против нашей страны, а затем объединиться с Гитлером в антикоммунистическом походе, — отмечал дипломат в своих мемуарах. — В этих условиях правительство СССР сочло необходимым принять предложение Берлина и заключить пакт о ненападении с Германией. Это давало возможность СССР на какое-то время отвратить от своего народа опасность войны, выиграть время для подготовки и отпора фашистской агрессии в будущем».

В своей книге «Годы дипломатической службы» Бережков формулирует официальную позицию тогдашнего советского руководства по поводу пакта Молотова — Риббентропа: если бы нападение нацистской Германии на СССР произошло не в июне 1941 года, а почти на два года раньше, «наша страна оказалась бы в весьма неблагоприятном положении». В поддержку этой версии дипломат напоминает, что только в 1940-1941 годах в СССР были запущены в производство некоторые важные виды вооружений: противотанковые орудия, танк Т-34, пикирующие бомбардировщики и так далее.

«Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами, — заявил Сталин 3 июля 1941 года. — Могло ли советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы даже стоят такие изверги, как Гитлер и Риббентроп».

С его точки зрения, пакт о ненападении с Германией предоставил СССР «возможность подготовки своих сил для отпора».

«Вячеслав Молотов — человек выдающихся способностей и хладнокровно беспощадный, — отмечал в своих мемуарах британский политик Уинстон Черчилль. — Дожив до старости, я радуюсь, что мне не пришлось пережить того напряжения, которому он подвергался».

«Молотов сгорал на глазах»

На протяжении десятилетия все важные решения в СССР принимали два человека — Сталин как фактический генсек ЦК ВКП(б) и Молотов в качестве главы правительства. 4 мая 1941 года, однако, его неожиданно освободили от этой должности, и в руководстве партии и государства установилось единоначалие. Это было для Молотова очевидное и обидное понижение, хотя в его ведении еще оставался НКИД СССР.

Тем не менее именно он обратился к народу по радио в день начала войны — 22 июня 1941 года в 12 часов 15 минут. При этом черновик обращения писался с участием Сталина: вождь вписал «Враг будет разбит» в легендарную фразу «Наше дело правое. Победа будет за нами!» 23 июня Молотова включили в состав Ставки главного командования вооруженных сил СССР. 30 июня он становится заместителем Сталина в Государственном комитете обороны.

Как бы ни ждали войну, она все равно стала неожиданностью, подчеркивает историк Максименков. Об этом прямо свидетельствуют архивные документы. С ее началом Молотов снова занимает свое привычное место второго человека в государстве. Хотя довоенное решение о распределении обязанностей никто формально не отменял, само время фактически вернуло его на должность главы правительства в его гражданской части. Молотов занялся тем, что хорошо понимал, — тылом и кадрами.

«Такого опыта среди представителей высшей советской номенклатуры не было ни у кого, — продолжает историк Максименков. — С первых дней Великой Отечественной войны проявился талант организатора второго фронта и согласования договоров с новыми союзниками — Великобританией и США, а также с недавними противниками, например, с польским эмигрантским правительством в Лондоне».

По словам эксперта, главным провалом Молотова стал «советский проект под названием "государство Израиль"». Глава МИД (в 1946-м наркоматы переименовали в министерства) принял целый ряд решений на «еврейском направлении», которые очень не понравились Сталину — в их числе предложение о создании еврейской автономии в Крыму, различные преференции для Еврейского антифашистского комитета (ЕАК) и Московского государственного еврейского театра (обе организации в разное время возглавлялись Соломоном Михоэлсом). «Товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш советский Крым», — заявил Сталин в 1952 году.

Настоящий скандал грянул в дни празднования октябрьской революции в 1948-м. Об этом Политбюро ЦК ВКП(б) рассказало в отправленной в Тель-Авив шифровке в адрес руководителя просоветской компартии Израиля Самуила Микуниса: «В газете "Правда" от 10 ноября 1948 года напечатано приветствие товарищу Сталину от "Еврейской коммунистической партии" Израиля, которая на самом деле является группой, ведущей борьбу против компартии Израиля с позиций сионизма под прикрытием левацких фраз троцкистского толка».

По приказу Сталина прошло расследование. Выяснилось, что телеграмма с крамольным текстом попала к журналистам от помощника главы МИД Бориса Подцероба. Таким образом, Молотов проштрафился и как министр иностранных дел, и как куратор внешней политики большевистской партии.

В январе 1949 года по делу ЕАК арестовали Полину Жемчужину — и вновь Молотов, как считали многие, не использовал свое влияние для того, чтобы спасти любимую жену. Ее обвинили в «преступной связи с еврейскими националистами». Через два месяца Молотов потерял свой пост министра иностранных дел, который занял Андрей Вышинский, и фактически стал невыездным из СССР. Осенью Сталин дал добро на арест родственников Молотова со стороны жены.

В первый год после ареста супругу Молотова вызывали на допрос 175 раз. В основном они проходили ночью и были жесточайшими: Жемчужиной устраивали очные ставки с людьми, которые обвиняли ее во всех возможных преступлениях, с теми, кого удалось сломать.

Ее приговорили к ссылке в Казахстан. Каждый вечер, прижимая к себе теплую кошку, она выходила в пустую степь, смотрела на закат и тосковала по мужу и дочери Светлане. У нее не было ни радио, ни газет. Никто не мог сообщить ей даже самые незначительные новости. Единственным развлечением бывшего наркома рыбной промышленности СССР была самодельная колода карт.

Терял свои позиции между тем и сам Молотов. На пленуме ЦК КПСС в конце 1952-го Сталин подверг его и Анастаса Микояна уничижительной критике, в следующем году перестал приглашать к себе на совещания. Ожидалось, что за демонстративной опалой последует арест двух некогда всесильных вождей.

Молотов и Микоян вполне могли стать фигурантами очередного громкого процесса. Тучи сгустились и над Жемчужиной, которую к тому моменту начали допрашивать теперь уже по «делу врачей». «Только смерть Сталина избавила ее, как и Молотова, от почти неизбежной гибели», — считает внук четы Вячеслав Никонов.

«Верните Полину!»

Похороны исполина 9 марта 1953 года совпали с днем рождения Молотова. По легенде, когда Хрущев и Лаврентий Берия спросили его о желаемом подарке, тот вымолвил одну фразу: «Верните Полину!» В Москве Жемчужину встречал лично Берия, после перераспределения ключевых постов ставший министром внутренних дел СССР. «Героиня!» — приветствовал он свою давнюю знакомую.

Хрущевская оттепель способствовала возвращению Молотова в руководство страны. С марта 1953-го он снова министр иностранных дел и активно ведет дела на международной арене. Однако союз с Хрущевым оказывается непрочным и разваливается по мере отстранения от власти общих конкурентов — сначала Берии, затем Георгия Маленкова.

Формальным предлогом становится ошибочный, по мнению нового советского лидера, подход дипломата к решению «югославского вопроса»: Молотов не поддерживал восстановление отношений с режимом маршала Иосипа Броз Тито, который еще в конце 1940-х напрочь рассорился со Сталиным.

Последняя серьезная должность Молотова — министр государственного контроля СССР (с ноября 1956-го). Ее он лишится на июньском пленуме ЦК КПСС 1957 года, где вместе с другими соратниками Сталина предпримет попытку свержения Хрущева, которая обернется полным провалом.

«На смену безудержному восхвалению "продолжателя дела Ленина" и "несгибаемого соратника великого Сталина" после 1957 года пришли сначала хула, а затем — фактическое забвение, — заключает Никонов в одной из своих книг. — В годы застоя фамилия деда исчезла даже из специализированной исторической литературы. Перестройка прорвала шлюзы молчания и обрушила на Молотова потоки грязи. Деду приписывались все мыслимые пороки и преступления».

Судьба Молотова после изгнания из высшего руководства партии и государства отличалась от биографий других членов «антипартийной группы» — Маленкова, Лазаря Кагановича и примкнувшего к ним Дмитрия Шепилова. Первый был выслан из Москвы руководить электростанцией в Казахстане, второй — горно-обогатительным комбинатом на Урале, третий — институтом экономики в Киргизии. Молотова назначили на должность чрезвычайного и полномочного посла СССР в Монголии. До лета 1963 года он оставался в номенклатуре МИД.

«В этом назначении была доля трагической иронии, — констатирует Максименков. — Пожалуй, никто кроме Сталина не приложил столько "усилий" к полному уничтожению руководства другой страны, как это было в случае с Молотовым и Монголией в годы Большого террора. Тогда погибли бывший и действующие премьер-министры, первый секретарь ЦК МНРП, министр обороны, начальник Генштаба, прокурор республики и сотни других безвинных жертв».

Вскоре начали ухудшаться отношения СССР с Китаем, и в Кремле задумались над тем, чтобы убрать популярного среди китайцев ближайшего соратника Сталина из Монголии. Сперва Молотова хотели перебросить на аналогичную должность в Осло, но, поскольку норвежцам подобная перспектива не приглянулась, — направили представителем СССР при Международном агентстве по атомной энергии (МАГАТЭ).

Окончательно карьеру бывшего премьера похоронил XXII съезд КПСС, на котором приняли решение вынести тело Сталина из мавзолея. Вслед за опальным вождем решили избавиться от его окружения.

В архиве очень кстати обнаружились документы царской жандармерии 1909 года о принадлежности Скрябина (Молотова) к партии эсеров. Титана советской политики выгнали из КПСС и отправили на покой, назначив пенсию в размере 250 рублей, тогда как министерская составляла 400. И все равно это было более чем в два раза больше, чем у рядового гражданина: гуманизм по отношению к Молотову проявил его наследник в высотке на Смоленской площади Андрей Громыко.

Расставаться с привилегиями было не просто. За своего мужа пыталась хлопотать Жемчужина. Пострадавшая в годы культа личности старая большевичка просила оставить семью на обслуживании в «кремлевской» больнице и не лишать возможности отдыха в Крыму. Свою просьбу она мотивировала тем, что вызывать врачей из районной поликлиники, а также поехать в какой-либо общий санаторий они не могут. В КГБ рассудили, что выдавать им путевку в престижный санаторий «Новая Ореанда» нецелесообразно из-за большого количества отдыхающих там иностранцев, но можно найти место на одной из комитетских дач.

Молотов пережил и Хрущева, и Леонида Брежнева. Отношение власти к именитому отставнику со временем смягчилось. Летом 1984 года его даже восстановили в КПСС без перерыва в стаже. Очередной генеральный секретарь Константин Черненко лично вручил Молотову партийный билет нового образца в здании ЦК на Старой площади. Учитывая подчеркнутую дряхлость лидера, руководившего страной с больничной койки, и бодрость испытанного сталинского наркома, шутили, что генсек готовит себе преемника.

«Несомненно, что, проживи Черненко еще несколько лет, мы бы увидели Молотова и на трибуне мавзолея во время празднования 40-летия Победы, и в президиуме торжественного собрания в Кремлевском дворце съездов по случаю 115-й годовщины со дня рождения Ленина, — полагает историк Максименков. — Но Черненко умер. При Горбачеве такой сценарий был уже нереальным».

Ближайшего ученика и вернейшего соратника Сталина не стало в начале перестройки, когда Горбачев активно чистил ряды, удаляя оттуда старые брежневские кадры и заменяя их своими людьми вроде Бориса Ельцина. Наступала новая эпоха, в которой участнику революции 1917 года уже не было и не могло быть места.

Небольшую заметку о кончине последнего члена Петроградского совета рабочих и крестьянских депутатов поместила газета «Известия». Зато западная печать посвятила этому событию первые полосы. В Албании по Молотову объявили государственный траур. Похоронили его рядом с женой Полиной в скромной могиле на задворках Новодевичьего кладбища. После себя старый большевик оставил накопления в размере 500 рублей — примерно две с половиной средние месячные зарплаты того времени.