Реальная история и реальная политика, которая в неё превращаются, порой очень сильно отличаются от укоренившихся о них мифов. Вокруг Великой Октябрьской социалистической революции, 109-ю годовщину которой мы отмечаем сегодня, сломано столько копий, а на само это всемирно-историческое событие, развернувшее ход глобального развития, нанесено столько мусора, что это лишний раз доказывает: тема Великого Октября не утратила актуальность. И спустя более века она имеет самое непосредственное отношение к тому, что происходит сегодня, и отвечает на многие вопросы, на которые нам либо ответа не дают, либо дружными усилиями иностранных и отечественных фальсификаторов, водят нас за нос.
Международное значение Октября определяется условной формулой «суверенитет vs. глобализм». Весь водоворот событий, в которые Россия и мир оказались втянутыми в ходе Первой мировой войны, и которые Черчилль, тогда ещё далеко не премьер, охарактеризовал как «Мировой кризис», вертелись именно вокруг этих двух понятий. Империалистическая стадия капитализма, переход в которую В.И. Ленин связал с тремя войнами – испано-американской, англо-бурской и русско-японской, на самом деле держала курс на становление того самого «глобального государства», которое сегодня принято упоминать под названием «глубинное». Шесть признаков империализма, сформулированных Лениным в «Империализме как высшей стадии капитализма», не оставляют в этом никаких сомнений. Если, конечно, понимать их так, как они изложены в первоисточнике. Итак:
- господство монополий;
- новая роль банков;
- соединение банковского капитала с промышленным и образование финансовой олигархии.
Второй и третий признаки начётники из ИМЛ ещё в советскую эпоху ошибочно объединили – так им «показалось»; с тех пор это заблуждение кочует из одного издания в другое.
- приоритет вывоза капитала перед вывозом товаров;
- раздел мира между союзами капиталистов;
- борьба за его передел – война.
Получаются два главных вывода. Во-первых, монополизация двигает банковский капитал вперёд промышленного, ставя развитие в зависимость от денег; империализм – это «финансовый капитализм»; во-вторых – и это главное: мир делят монополии, а воюют за его передел в интересах монополий государства и народы. По Ленину, есть справедливые войны – за национальное освобождение и несправедливые – те самые, за передел мира.
Именно передел мира и подготовила империалистическая стадия. Как написал в 1914 году Каутский в книжке «Империализм», подарив тем самым Ленину ключевые мысли по выводу России из этой формирующейся глобальной системы, империализм – не «последняя стадия капитализма». Будет ещё одна – ультраимпериализм; хотя на самом деле это не стадия, а финал империализма, того, к чему он ведёт, что и доказал Ленин. Но нас интересует не это, а содержательная часть ультраимпериализма, которую Каутский предельно чётко изложил в двух тезисах:
- принцип картелей распространяется на внешнюю политику; то есть – государства-корпорации внутри глобальной корпорации;
- сильнейший национальный империализм интегрирует под своим контролем остальные империализмы.
Ничего не напоминает? Конечно же, ультраимпериализм равен глобализму. Глобализм – просто сегодняшнее название термина, предложенного Каутским, который не укоренился после того, как его разгромил Ленин. Почему для него это было так принципиально, и почему повернуло мировую политику? И историю.
Ещё глубоко в XIX веке Энгельс сделал неожиданный для марксизма вывод о том, что рабочий класс колониальных держав (он писал об Англии), отнюдь не аккумулирует революционные тенденции, а благополучно пользуется, вместе с буржуазией, плодами эксплуатации колоний. Это – принципиальный, ключевой вывод. Классовый подход, оказывается, не является «единственно верным»; всё зависит ещё и от конкретных стран, где он применяется, то есть от цивилизационного подхода, с которым классовый переплетён. Забегая вперед, этого вывода нет в советских источниках, ибо после смерти И.В. Сталина верх в партии взяли троцкисты во главе с Хрущёвым. Третья программа КПСС (1961 г.) вернулась к идеям «мировой революции», в форме «мирового революционного процесса». Ленин, а за ним Сталин отказались от этих идей, провозгласив победу революции и строительство социализма в «отдельно взятой стране». В теоретическом плане этот отказ был оформлен «неравномерностью» развития при империализме: одни страны вырываются вперёд, другие – отстают. Как будто такого не было при доимпериалистическом капитализме. Главной причиной была отнюдь не «неравномерность», которая лишь прикрывала тему фактической смерти западного марксизма.
Так чем же Каутский так задел Ленина? А вот чем. Тенденция классового сотрудничества пролетариата с буржуазией в развитых странах при империализме расцвела пышным цветом, и Ленин подробному разбору этого вопроса посвятил крупную работу – «Империализм и раскол социализма» (1916 г.), отмечая:
…Тенденцию буржуазии и оппортунистов превратить горстку богатейших, привилегированных наций в «вечных» паразитов на теле остального человечества, «почить на лаврах» эксплуатации негров, индийцев и пр., держа их в подчинении при помощи снабжённого великолепной истребительной техникой новейшего милитаризма.
«Оппортунисты» у Ленина – это бывшие марксистские партии, которые, продолжая называть себя «пролетарскими», на деле перешли в буржуазный лагерь, превратившись в левый фланг двухпартийных систем. (Прошу извинить за банальности, но с учётом отсутствия советского образования уже у большинства читателей, приходится уточнять и значение термина «оппортунизм»). Много лет спустя это подтвердит и Киссинджер – не только политик и кукловод, но и неплохой историк и политолог; он назовёт управляемую двухпартийность «системой лояльной оппозиции», вторя Марксу, который ещё за сто лет до него подчёркивал:
Олигархия увековечивает себя не при помощи постоянного сохранения власти в одних и тех же руках, но тем, что она попеременно выпускает власть из одной руки, чтобы подхватить её тут же другой.
Так вот, Каутский, будучи социал-демократом и признав как альянс евромарксистстов с буржуазией, так и его колониальное происхождение, по сути признал и другое. Что на незападные страны, не входящие в пул колонизаторов, западная социал-демократия смотрит глазами буржуазии - как на колониальную добычу. В том числе на Россию.
Возможно, если бы не война, Каутский на таком предельном уровне откровенности не проговорился бы. Но именно эта оговорка позволила Ленину окончательно осознать, что без «доворота» классовой общности на цивилизационные, то есть на национальные интересы, такая общность становится инструментом внешнего порабощения. Великий Октябрь в том виде, в котором он произошёл, — как Великая Русская революция – прямая противоположность, а не продолжения Февраля, как раз и означал цивилизационный разрыв с Западом. Это первое.
Второе – какой именно проект продвигался западными элитами в Первой мировой войне, о котором проговорился Каутский, признав его «ультраимпериалистическое» содержание. Непровозглашённой, но вполне реальной целью «самоубийства Европы», как эту войну потом назвали, являлось уничтожение четырёх из пяти европейских империй – Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской. Кроме Британской, которая это уничтожение и «заказывала». Для чего? Дело в том, что монархии наделены длинным горизонтом планирования – на века и десятилетия, который и приглянулся осознавшим себя новой властью монополиям. Разрушив империи, империализм ликвидировал монархии с целью экспроприации и приХватизации у них длинного горизонта планирования, передав его в крупный бизнес, не обременённый сменяемостью власти. И прикрыл эту комбинацию «фиговым листком» выборной демократии с коротким горизонтом планирования – от выборов до выборов, максимум на 5-7 лет. Власть разделилась на теневую – концептуальную, и видимую – политическую. В целях консолидации первой активное развитие получили выстроенные на масонстве теневые структуры управления, «исходником» для которых послужило Общество Круглого стола, основанное в 1891 году Родсом при поддержке Натаниэля Ротшильда. США стали центром этой системы ввиду изначального отсутствия монархической традиции. Однако, чтобы взять их под контроль, олигархии потребовалось более века. Конкретно – с 1791 года, когда в США, на фоне знаменитой полемики Джефферсона и Гамильтона, был учреждён Первый банк, до 1913 года – создания ФРС, которое завершило борьбу за насаждение в США центробанка. Овладев с помощью ФРС мировыми деньгами, «ультраимпериалистическая» буржуазия пошла за мировой властью, захват которой и должен был увенчать разгром европейских империй.
Они практически выиграли свою партию, увенчав победу Лигой Наций, этим детищем президента США Вильсона, который председательствовал на Версальской конференции. Но именно в момент их несостоявшегося в итоге триумфа в России произошёл Великий Октябрь – системный сбой, эту победу похоронивший. Без российских ресурсов (как, кстати, спустя несколько лет показала дискуссия на Генуэзской конференции) глобальный контроль не устанавливался. Россия же с Октябрем выпадала из системы глобального империализма, восстанавливала империю, пусть и в красном обличье, разрушая весь проект. Именно тогда Сенат дважды прокатил вступление США в Лигу Наций; Вильсона, осознавшего фиаско всей жизни, разбил паралич, а в олигархических кругах, где уже открывали шампанское, осенило понимание, что это провал, предстоит переигровка, которой и стала Вторая мировая война, снова проигранная её британскими и американскими организаторами Великому Советскому Проекту.
Новая война целенаправленно готовилась при активнейшем участии тех самых финансовых кругов, которые подмяли промышленность. В центре находился Банк Англии, директор которого Монтегью Норман участвовал во всех значимых подготовительных событиях – от резкого подъёма учётной ставки ФРС в феврале 1929 года, спровоцировавшего Великую депрессию, до кёльнских «смотрин» Гитлера на вилле Курта фон Шрёдера в январе 1932 года. Под это в феврале 1927 года был предусмотрительно упразднён 20-летний предел полномочий ФРС, которые сделали бессрочными. Управляющие компании нацистских военных холдингов всю войну находились в США, а коммуникации между бизнес-кругами рейха и Запада в обход политиков и воюющих армий осуществлялись через заблаговременно созданный в 1930 году базельский Банк международных расчётов.
Но все это было потом. К октябрю 1917 года история почти закончилась; писались её последние строчки. И именно в этот момент, поставив планету на уши, ленинская партия «вернула человечество в игру». Запустила её на новый круг, подарив нам всем ещё один шанс, которым мы сейчас – и сами, и наши друзья, и наши враги – продолжаем пользоваться потому, что игра по-прежнему не сыграна. Но в отличие от периода столетней давности, мы смогли разобраться в глобализме планов врагов рода человеческого, выработали понимание разрушительности механизмов их функционирования, подготовились. И сегодня ведём эту борьбу, проявлением которой и является нынешний новый мировой кризис. С осознанием как угроз и вызовов, с которыми мы столкнулись, так и логики и технологий на них ответа. Благодаря Великому Советскому Проекту, Россия в этой игре не аутсайдер. В противостоянии экзистенциальному вселенскому злу мы опять держим ключевые позиции, и именно на нас снова равняются другие страны и народы. Хотя и у нас дома вновь поднимают голову тенденции и силы, готовые к беспринципным компромиссам, угрожающим катастрофой. К этой теме мы обязательно вернёмся, но сегодня в этот светлый праздничный день:
Да здравствует 109-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции, спасшей Россию и весь мир от коричневой чумы глобального фашизма!
Великий Октябрь – революция не только социалистическая, исполненная пафосом социальной справедливости, ненавистной «сильным мира сего». Это ещё и национально-освободительная революция, предотвратившая попадание нашей страны под «железную пяту» мирового рабства. Опыт Октября остаётся на историческом столе и как никогда актуален именно сегодня, до тех пор, пока продолжается эта борьба с «ультраимпериалистическим» феноменом фашизма-глобализма. С великим, историческим, по-настоящему русским праздником, дорогие товарищи!
Подписывайтесь на наш канал в Telegram или в Дзен.
Будьте всегда в курсе главных событий дня.