КВ-1 9-й танковой бригады в лесу. Западный фронт, конец октября 1941 года
В ночь на 8 ноября 1941 года немецкая пехота при поддержке миномётов и танков заняла деревню на подступах к Волхову и стала продвигаться на северо-запад. Остановить её предстояло морским пехотинцам и трём советским танкам: одному тяжёлому КВ-1 и двум лёгким Т-26. Танковый взвод повёл лейтенант Александр Мартынов.
Немцы наступали здесь силами до батальона пехоты с миномётами и ротой танков. Мартынов был командиром роты 16-го танкового полка, а для этой контратаки ему поручили взвод.
В два часа ночи советские танкисты вместе с двумя ротами 6-й бригады морской пехоты атаковали противника. КВ нёс 76-миллиметровую пушку и пулемёты; рядом действовали два лёгких Т-26. Морякам и танкистам предстояло вернуть утраченное положение и остановить дальнейшее движение к Волхову.
За два с половиной часа танкисты и морские пехотинцы отбросили немцев в исходное положение. В наградном представлении командование полка отметило меткий огонь пушки КВ, храбрость и тактическую хитрость Мартынова.
Один Т-26 был подбит. Его эвакуировали с поля боя. По донесению бригады, потерь среди танкистов не было.
На подступах к Ладоге
Бои на подступах к Волхову шли за дороги и станции, связывавшие осаждённый Ленинград со страной через Ладожское озеро. В тот же день, 8 ноября, немцы, заняв Тихвин, перерезали железную дорогу Тихвин — Волхов. По ней грузы доставляли к Ладоге для дальнейшей переправы в Ленинград. Теперь под угрозой оставался и Волховстрой — крупный железнодорожный узел на восточных подступах к ладожскому пути снабжения Ленинграда.
Мартынов служил в 16-й танковой бригаде. Её сформировали в августе — сентябре и направили в 54-ю армию Ленинградского фронта.
Полк, как и бригада, носил номер 16. В начале боевого пути в нём было 46 машин, в том числе семь КВ и 22 Т-34. Полк делился на три батальона тяжёлых, средних и лёгких танков.
Эшелоны бригады разгружали на станциях Званка и Войбокало. При выгрузке один из них попал под бомбёжку: сгорели колёсные машины, были раненые. Уже 23 сентября первый танковый батальон получил приказ вместе с пехотой атаковать в направлении Гонтовой Липки и Синявино. На то, чтобы сосредоточиться перед ударом, батальону отвели два часа.
Танкистам предстояло воевать среди лесов и болот. Бездорожье мешало движению, похожие перелески затрудняли ориентирование. К концу октября бригада вместе с морскими пехотинцами и стрелковыми частями сдерживала немцев на подступах к Волховстрою и южной Ладоге.
На северной окраине Замошья одна из танковых групп заняла оборону вместе с морпехами. Машины врыли в землю, и экипажи вели огонь с места.
Командир, который поднимал пехоту
Александру Максимовичу Мартынову было двадцать девять лет. Он родился 23 ноября 1911 года в Борисовке, в рабочей семье. Окончил шесть классов, затем фабрично-заводское училище. До армии работал слесарем на заводе в Харькове.
В Красную армию его призвали в 1933 году. В 1939-м он окончил курсы младших лейтенантов, с июня 1941-го находился на фронте, а с сентября командовал танковой ротой. К ноябрю он прослужил восемь лет, из них несколько месяцев — на фронте. В наградном представлении полка отмечено, что с 23 сентября 1941 года Мартынов участвовал в семи атаках.
Под Наростыней 4 ноября бойцы 285-й стрелковой дивизии стали отходить. В опубликованном донесении отмечены лейтенанты Данилов и Мартынов: танковые командиры останавливали отходивших пехотинцев, собирали их и вели обратно в бой.
Если пехота залегала, ушедшие вперёд танки оставались без её прикрытия. Чтобы продолжить общую атаку, танкистам приходилось возвращаться к стрелкам и снова вести их вперёд.
На следующий день, 5 ноября, экипаж Мартынова действовал у Гонтовой Липки. В наградном представлении Мартынову зачли поражение немецкого танка, противотанкового орудия, транспортной машины и до взвода пехоты. Через три дня ему вновь пришлось выручать пехоту, уже на другом участке.
Пять человек в КВ
По рассказу историка Юрия Сякова, механиком-водителем в экипаже Мартынова был Александр Серов, командиром орудия — М. Чистяков.
По руководству службы 1941 года, в экипаже КВ с 76-миллиметровой пушкой было пять человек. Командир танка наблюдал за полем боя и выбирал цели. Командир орудия вёл огонь, а младший механик-водитель подавал снаряды и заряжал пушку. За движение танка отвечал старший механик-водитель, за связь — радиотелеграфист.
КВ Мартынова уже прошёл через несколько атак. Броню испещрили следы попаданий снарядов и осколков. К моменту составления наградного представления машина отработала 151 моточас. Изношенный танк оставался в строю.
Трудности были общими для бригады. По опубликованным сведениям, на 1 ноября на ходу оставались два КВ, три Т-34, четыре БТ и один Т-26. Даже эти десять танков считались ограниченно боеспособными из-за износа двигателей, коробок передач и других агрегатов. Это состояние техники за неделю до боя; после ремонта машины могли возвращаться в строй. Однако рассчитывать на многочисленные исправные танки командованию не приходилось.
В такой обстановке повреждение двигателя или трансмиссии могло лишить пехоту поддержки независимо от того, выдержала ли броня обстрел. Экипажу требовалось сберечь ход машины, довести её до поля боя и сохранить возможность вернуться.
Т-26 105-й танковой дивизии в атаке. Западный фронт, конец июля 1941 года. Фото: Георгий Петрусов / Wikimedia Commons, общественное достояние
Трофеи для своей бригады
По сообщению Михаила Барятинского, три трофейные машины впоследствии отремонтировали и использовали в составе 16-й танковой бригады.
О трофеях совместной атаки танков и пехоты штаб 16-й танковой бригады сообщил уже вечером 8 ноября. Согласно боевому донесению № 110, три немецких танка сгорели, пять эвакуировали с поля боя. Две вывезенные машины признали совершенно исправными, три — пригодными к восстановлению. В том же донесении отмечено уничтожение одной бронемашины и до ста человек пехоты противника.
После контратаки советские войска смогли эвакуировать неприятельские танки и передать их своим ремонтникам. Немцы лишились возможности восстановить эти машины в своих мастерских. Для советской бригады с её изношенными танками открывалась возможность пополнения.
В том же донесении штаб сообщал о плане ввести трофейные танки в строй после того, как их освоят экипажи 16-го танкового полка. Танкистам нужно было разобраться, как управлять этими машинами, стрелять из их орудий и обслуживать незнакомую технику. Повреждённые танки прежде требовалось восстановить.
До посмертного указа
Мартынова представили к званию Героя Советского Союза за этот и другие бои. Представление подписал командир 16-го танкового полка подполковник Иванов. Вместе с ним документ подписал комиссар полка, батальонный комиссар Кольдарь. В характеристике лейтенанта они отметили храбрость и инициативу.
После ночной контратаки 8 ноября 1941 года Мартынов воевал ещё около четырёх с половиной месяцев. 26 марта 1942 года он погиб во время Любанской операции, уже старшим лейтенантом. Ему было тридцать лет.
Мартынов похоронен в братской могиле в Новой Малуксе. В родной Борисовке на Аллее Славы установлен его бюст. Звание Героя Советского Союза Александру Максимовичу Мартынову присвоили 10 февраля 1943 года, посмертно.